Хранители

Куда? Это не секрет. Он отправился в Баклбери или еще куда-нибудь. Да, туда. Я никогда еще так далеко не был… Странный народ там, в Бакленде. Нет, я не могу ничего передать. Доброй ночи вам!
Вниз по холму простучали шаги. Фродо смутно удивился, почему тот факт, что шаги не приближаются, а удаляются, принес ему облегчение. «Вероятно, я заболел от вопросов и любопытства о моих делах, — подумал он. — Что за любопытный народ!» Он собирался подойти и спросить у старика, кто это о нем расспрашивал, но потом решил отказаться и быстро пошел обратно в Торбу.
Пин сидел на своем мешке у порога. А Сэма не было. Фродо вошел в темную дверь.
— Сэм! — позвал он. — Сэм, время!
— Иду, сэр! — воскликнул откуда-то издалека голос, а вскоре появился и сам Сэм, вытирая рот. Он прощался с пивным бочонком в погребе.
— Все готово, Сэм? — спросил Фродо.
— Да, сэр.
Фродо закрыл круглую дверь и отдал ключ Сэму.
— Беги домой, Сэм! — сказал он. — Потом как можно быстрее пойдешь по Роу и встретишься с нами у луговой калитки. Мы не пойдем ночью через поселок. Слишком много ушей и глаз…
Сэм побежал изо всех сил.
— Вот и все! — сказал Фродо. Они надели на плечи мешки, взяли в руки дорожные палки и обогнули западную сторону Торбы. — Прощай! — сказал Фродо, глядя на темные окна. Он помахал рукой, затем повернулся и пошел (следуя путем Бильбо, хотя он и не знал этого) вслед за Перегрином по садовой тропе. Они перепрыгнули в низком месте через живую изгородь и вышли в поле, утонув во тьме, как шум травы.
У подножия холма на его западной стороне они подошли к калитке, открывающейся на узкую дорогу. Здесь они остановились и отрегулировали лямки своих дорожных мешков. Вскоре появился и Сэм. Он шел торопливо и тяжело дышал: тяжелый мешок лежал на его плечах, и на голове у него было бесформенное фетровое ведро, которое он называл шляпой. В полутьме он очень походил на гнома.
— Я уверен, ты отдал мне самые тяжелые вещи, — сказал Фродо. — Сочувствую улиткам, которые носят свой дом на спине.
— Я могу взять себе больше, сэр. Мой мешок легкий, — ответил Сэм упрямо и неправдиво.
— Нет, не нужно, Сэм! — сказал Пин. — Для него и так хорошо. У него нет ничего, кроме того, что он сам приказал взять. Ничего, пройдется немного и не почувствует веса.
— Пожалейте бедного старого хоббита! — засмеялся Фродо. — Я уверен, что прежде чем мы доберемся до Бакленда, я буду тонок, как ивовая ветвь. Подозреваю, что ты взял себе большую часть, Сэм, и на следующем привале я пересмотрю наши мешки. — Он снова подобрал свою палку. — Ну, выступаем во тьму, — сказал он, — и давайте пройдем несколько миль до ночлега.
Некоторое время они двигались по дороге на запад. Затем, оставив дорогу, свернули в поле. Они шли друг за другом вдоль рядов живых изгородей и по краям рощиц, и ночь смыкалась над ними. В своих темных плащах они были невидимы, как будто все носили волшебные Кольца. Поскольку все они были хоббиты и старались не шуметь, то они не производили ни малейшего шума. Даже дикие звери в полях и лесах вряд ли заметили их.
Через некоторое время они по деревянному мостику перешли речку к западу от Хоббитона. Речка представляла здесь собой всего лишь узкую извивающуюся ленту, обрамленную полосой ив. Через милю или две к югу они торопливо пересекли большую дорогу, ведущую к мосту через Брендивайн. Теперь они находились в Укролье и, двигаясь на юго-восток, приближались к стране зеленых холмов. Когда они начали взбираться на первые склоны, они оглянулись и увидели далеко за собой мигание огоньков Хоббитона. Вскоре и они исчезли во тьме. Фродо повернулся и прощально взмахнул рукой.
— Не знаю, увижу ли я их снова когда-нибудь, — спокойно сказал он.
Через три часа пути они остановились на отдых. Ночь была ясной, холодной и звездной, но от лугов и ручьев поднимались похожие на дым клочья тумана. Тонкоствольные березы, раскачиваясь от легкого ветерка над их головами, образовывали черную сеть на фоне бледного неба. Они свели весьма скромный (с точки зрения хоббитов) ужин и снова двинулись в путь. Вскоре они вышли на узкую дорогу, которая петляла, поднимаясь и опускаясь, и терялась впереди во тьме. Она вела к Вудхоллу, Стоку и Баклбери-Ферри. Ответвляясь от главной дороги, она устремлялась к Буди-Энду, дикому уголку Истфартинга.
Через некоторое время они оказались на раздвоенной тропе между высокими деревьями, которые шумели во тьме сухой листвой. Было очень темно. Вначале они разговаривали или напевали вместе вполголоса, оказавшись далеко от любопытных ушей. Затем уж они шли в молчании, и Пин начал отставать. Наконец, когда она начали взбираться на крутой склон, Пин остановился и зевнул.
— Я так хочу спать, — сказал