Хранители

обычай. В темноте и одиночестве они сильней. Они не станут открыто нападать на дом, где есть огни и много населения. Но их сила в ужасе, и кое-кто в Пригорье уже попал в их лапы. Они заставят этих негодяев работать на себя: Ферни и некоторых шутников, а может и стражников ворот. Они разговаривали с Гарри у западных ворот в понедельник. Я следил за ними. Он был бледен и дрожал, когда они ушли.
— Похоже, у нас повсюду враги, — заметил Фродо. — Что же нам делать?
— Оставаться здесь и не идти в спальни! Они, конечно, знают об этих спальнях. Помещения хоббитов выходят окнами на север, окна же совсем у земли. Мы все останемся вместе и закроем окно и дверь. Но вначале мы с Бобом принесем ваш багаж.
Пока Бродяжник отсутствовал, Фродо кратко пересказал Мерри, что произошло после ужина. Мерри все еще читал письмо Гэндальфа, когда вернулись Бродяжник и Боб.
— Ну, господа, — сказал Боб, — я собрал белье и сунул под валик на каждой постели и сделал имитацию вашей головы на валике, мастер Тор… Накручинс, сэр, — добавил он с улыбкой.
Пин засмеялся.
— Очень хорошо! — сказал он. — Но что же будет, когда они поймут обман?
— Посмотрим, — сказал Бродяжник. — Будем надеяться, что мы удержим крепость до утра.
— Доброй ночи вам всем, — сказал Боб и вышел, чтобы принять участие в дежурстве у двери.
Они сложили тюки и мешки на полу гостиной. Придвинули низкий стол к двери и закрыли окно. Выглянув в окно, Фродо увидел, что ночь ясная. Серп (Большая Медведица) ярко сверкал над холмом Бри. Фродо закрыл тяжелые внутренние ставни и задернул занавес. Бродяжник погасил огонь в очаге и задул все свечи.
Хоббиты легли на свои одеяла, ногами к очагу: но Бродяжник уселся в кресле у двери. Они немного поговорили, так как у Мерри нашлось еще несколько вопросов.
— Прыгнул на Луну! — хихикнул Мерри, заворачиваясь в одеяло. — Какая нелепость, Фродо! Жаль, что я не видел. Этот случай будет обсуждаться в Пригорье еще сотню лет.
— Надеюсь, — согласился Бродяжник.
Все замолчали и хоббиты один за другим уснули.

Когда они готовились ко сну в гостинице Пригорья, тьма легла на Бакленд: туман потянул с низин и с берегов рек. Дом в Крикхэллоу стоял молча. Фетти Болдер осторожно открыл дверь и выглянул. Весь день в нем нарастало чувство ужаса, и он не мог ни работать, ни отдыхать: в ночном воздухе нависла угроза. Когда он смотрел во тьму, под деревьями двинулась темная тень, и ворота, казалось, открылись сами по себе и тут же беззвучно закрылись. Ужас охватил его. Он отшатнулся и несколько мгновений, дрожа, стоял в прихожей. Затем закрыл дверь на засов.
Стояла глубокая ночь. Послышались звуки лошадиных копыт: кто-то тихо вел лошадей по дороге. У ворот топот смолк, и появились три черные фигуры и, как ночные тени, крадучись двинулись к дому. Одна подошла к двери, две другие к разным сторонам дома за углы. И так они стояли, как тени от камня, а ночь медленно тянулась. Дом и деревья, казалось, ждали, затаив дыхание.
Слабо зашуршали листья, где-то далеко закричал петух. Приближался холодный, предрассветный час. Фигура у двери шевельнулась. Во тьме без луны и звезд сверкнуло обнаженное лезвие, как будто зажгли холодный свет. Раздался удар, мягкий, но тяжелый, и дверь задрожала.
— Откройте, именем Мордора! — произнес тонкий и зловещий голос.
От второго удара дверь поддалась и упала — замок был сломан, во все стороны брызнули щепки. Черные фигуры быстро прошли в дверь.
В этот момент в деревьях поблизости раздался звук рога. Он звенел в ночи, как огонь на вершине холма.
«Вставайте! Ужас! Огонь! Враги! Вставайте!»
Фетти Болдер был вовсе не дурак. Увидев темные фигуры, крадущиеся в саду, он понял, что должен либо бежать, либо погибнуть. И он бежал — через черный ход, через сад и поле. Добравшись до ближайшего дома более чем в миле, он без сил упал у порога.
— Нет! Нет! Нет! — закричал он. — Не я! У меня его нет!
Прошло некоторое время, прежде чем кто-нибудь смог понять, что он говорит. Наконец, соседи поняли, что в Бакленде враги, что произошло вторжение чужаков из старого леса. Больше они не теряли времени.
Ужас! Огонь! Враги!
Звучал рог тревоги — в Бакленде не слышали его уже свыше ста лет, с тех пор, как в свирепую зиму, когда замерзла Брендивайн, напали белые волки.
Вставайте! Вставайте!
Где-то далеко послышался ответный звук рога. Тревога распространялась.
Черные фигуры отпрянули от дома. Один из них уронил при этом плащ хоббита. На дороге послышался топот копыт, перешедший в галоп, он прогремел во тьме. Везде вокруг Крикхэллоу раздавались звуки рога, слышались крики и топот.