мог убить весь их отряд, а тут такое расплывчатое объяснение.
— … Ты будешь жить. Хотя… почему ты назвал дочь беспутной, ей же пятнадцать было?!
Кузнец вгляделся во тьму и оценил мой рост и голос.
— Ты, … ты Саджи?
Хм, догадался… ну ладно. Снимаю капюшон, но полог мрака все еще на мне, как и перчатки.
— Я Смерть, а Анжи попал в Ад за свои грехи. Это всего лишь его оболочка. Знаешь, как наказывают тех, решил заглянуть мне под капюшон?
Он яростно отказывается, голова вот-вот отвалится.
— Отвечай!!!!
— Ей было почти восемнадцать. Она была странником, но я в этом уверен. Мы решили, что просто совпало с этим убийством, и она сбежала с каким-нибудь мужиком.
— Где она сейчас?
— Не знаю. Она и дочерью то, была только по происхождению. Меня никогда отцом не называла, все время в городе пропадала.
— Живи — он больше не нужен. Храм Теуруса и его жрец… Утро близко… я подожду.
Выйдя из дома, использовал скрыт и побежал обратно в город.
Рассвет встретил прямо под дверями храма. Сейчас я готовить убить любого, пожелавшего мне помешать. Я этого два года ждал, подожду и еще пару часов. Ожидание томительно, руки спрятаны в под накидкой, под капюшоном лишь тьма. Видимо я сам начал создавать, какую-то ауру. Стража не трогала странного мальчика стоящего перед храмом, прохожие обходили, даже птицы сидели на крышах боясь, спустится на землю.
Город просыпался, появились лавочники, подметающие дороги перед своими лавками. Один раз я посмотрел на маму с ребенком, мальчик меня заметил и заплакал. Мама, посмотрев на меня, взяла ребенка на руки и убежала… смерть, в черном балахоне, пришла в Имир.
Двери храма открылись, я направился к ним. На ходу вытащил руку и поправил накидку, где-то рядом закричала женщина.
Жрец дошел до алтаря и стал ждать прихожан, но был только я.
— Здравствуйте, я смотрю вы новый отец настоятельно этого Храма.
— Да сын бой. Что привело тебя сюда?
— Я был знаком с Никоном, бывшим отцом настоятелем, что с ним случилось?
— А вот оно как. Пару лет назад его убили прямо в келье.
— Как? Он же был силен, да и божья поддержка.
— Вор, прокрался ночью и убил Никона, забрав у него ключ от хранилища улик.
— Его поймали?
Жрец скривился от такого вопроса.
— Нет, за его грехи, ответили его родители.
— Что вы с ними сделали? — сердце замирает, и боюсь услышать ответ.
— А почему ты не спрашиваешь, почему ответили родители? А…Саджи? — жрец с наглой довольной рожей смотрит на меня.
Мне плевать, что меня узнали. Одним ударом поставил его на колени и начал душить. Жрец прекрасно разглядел детские ручки скелета начавшего его душить.
— Бог не допустит…
— Твоего бога здесь нет и я успею тебя убить быстрее, чем он появится. — тьма под капюшоном давит на психику жреца. Он видит лишь тьму.
Сдавил руки и начал душить его.
— Они… — слегка ослабляю хватку — они сбежали, клянусь. Твой отец вырвался, вскрыл замок клетки и сбежал из под стражи. Твою мать должны были казнить первой и она была здесь. — я плохо себя контролировал и начал использовать усиление — Стооой.
— Чего мне ждать! Ты убил мою мать и думаешь, я тебя отпущу! Я тебя съем, выпью твою душу и заставлю ее страдать!!!
Жрец хлопает по руке, что-то хочет сказать.
— Она сказала, что не видела тебя и не верит, что ты мог кого-то убить. Прихожане были в гневе из-за смерти Никона и требовали крови. Когда ее собирались повесить, Арман перебил охрану и сбежал с ней за город.
— ГДЕ ОНИИ!!!
— Не знаю… — я отпустил жреца, откашлявшись, он продолжил — их видели на дороге, ведущей в ничейные земли на юге. Больше мне ничего не известно. Бог нам не помогал в этом праведном деле, и мы не смогли их там преследовать.
Гнев… убить… нельзя…отец.
— Если они пострадали, я приду за твоей душой и твоим богом.
Бросил жреца и побежал прочь из города. Слезы текут ручьем. Все что, я ценил, любил, все самое хорошее и любое в этом мире они растоптали. Отец, мама… Я их всех убью!! Обещаю, только будьте живы.
***
На юге Катайна, есть город Вирал, славящийся своей культурой и считавшийся среди игроков курортной зоной. Лучшие рестораны, публичные дома, казино, ночные шоу и концерты. Весь год, здесь царила атмосфера праздника.
Трое мужчин сидели за столиком, и пили принесенные напитки.
— Говорил, я тебе Тиамад, тут самое вкусное вино. А какие тут закуски загляденье, сейчас
