Хроника Третьего Кризиса

он первым начал разговор. Признак пошаливающих нервишек, страдающих от длительного напряжения. Я не самый лучший психолог, но если правильно разыграть карты, то можно повернуть ситуацию к моей пользе. И первое, что необходимо сделать, это выказать полное пренебрежение к его особе.
— Валяй, обсуждай, — лениво согласился я. — Чем больше ты будешь трепаться, тем дольше я здесь проторчу, а чем дольше я здесь проторчу, тем меньше у моего начальства будет шансов придраться ко мне с претензиями, что, дескать, я использовал не все возможности для мирного решения проблемы. Так что вперед! Рабочий день только начинается, времени у меня полно.
— Ситуация складывается патовая, — сказал он. Я читал его досье, ничего особенного. И где он нахватался таких умных слов. — Мы с тобой надолго тут застряли, да?
— Хочешь провести краткий анализ?
— Именно. — Он ухмыльнулся, продемонстрировав неполный комплект зубов. При нынешнем уровне протезирования это говорило только о том, что ему абсолютно плевать на свою внешность. — Ты не можешь отсюда уйти, пока я не уйду, а я не могу уйти, потому что ты мне этого не позволишь. В качестве средства давления у тебя есть пистолет, в то время как свой я выронил во время прошлого штурма. Но ты не можешь просто меня пристрелить, потому что у меня есть детонатор, при помощи которого я активирую бомбу с ретровирусной чумой, способной выкосить полгорода, прежде чем вы найдете противоядие. С другой стороны, я не могу активировать бомбу, потому что в этом случае ты меня пристрелишь.
— Все так, — подтвердил я. — Он уже шел в нужном направлении, не стоит его подталкивать, а то он может заподозрить неладное.
— Откуда ты вообще здесь взялся? Мне казалось, что киборгов и федералов я положил еще в шахте лифта.
— Я не из их числа.
— Тогда кто ты?
— Кроме того, что гвоздь в твоей заднице? Гвардеец.
Его глаза округлились от изумления.
— Я такая важная птица?
— Вряд ли. Но мои работодатели хотели бы избежать чумы.
— И каково это?
— Каково что?
— Быть гвардейцем.
— Трудно сказать. Большей частью приятно, — честно сказал я. — Когда не надо иметь дело с типами вроде тебя.
— Не переходи на личности, — сказал он. — Эх, мне бы ваши возможности, такое бы закрутилось…
— В некоторых случаях мечтать противопоказано, — сказал я. — И противозаконно.
— Сволочь ты.
— Еще какая, — согласился я. — Хотя ты и предлагал не переходить на личности.
— Сволочь, — тоскливо повторил он, покачивая головой. — А как все хорошо начиналось… Десять миллионов кредитов, и после провала второго штурма их выложили бы мне на блюдечке. Если бы ты не появился.
— Вряд ли бы тебе заплатили, — сказал я. — Мы сейчас говорим о деньгах, а корпорации никогда просто так не расстаются с большими деньгами. Они бы предпочли потерять полгорода, тем более что речь идет не о зданиях и сооружениях, а всего лишь о людях. Для дзайбацу люди — расходный материал, и население всегда можно обновить, благо, в желающих недостатка не будет. И обойдется куда дешевле.
— Ты так думаешь?
— Да.
— Сволочи, — снова сказал он. Очевидно, его лексикон ругательств был сильно ограничен. — И это после того, как я угробил свое здоровье в их тетроновых рудниках.
— Не пори чушь, я читал твое досье. Ты никогда и нигде не работал, если не считать работой квартирные кражи, грабежи и разбои.
— У меня было тяжелое детство, — ухмыльнулся он. — А теперь я решил сыграть по-крупному. Знаешь, сколько бабок пришлось выложить парню из лаборатории за этот вирус?
— Догадываюсь. А ты уверен, что он тебя не надул?
— Как это?
— А ты биолог? Что, если у тебя в бомбе не чума, а всего лишь ветрянка или корь? Может, мне тебя пристрелить, и дело е концом?
— Эй, не шути, — обеспокоенно сказал он, словно я уже нажимал на курок. — Там чума, точно говорю. Я сам видел, как дохли крысы.
— Откуда ты знаешь, что он им ввел? — спросил я. — А даже если и чуму, то он всегда мог успеть подменить пробирки.
— Если ты думаешь, что я блефую, почему я еще жив?
— Хороший вопрос, — признал я. — Я и сам удивляюсь. Виной тому либо мое врожденное долготерпение, либо приверженность догматам дзен-буддизма.
— Это что еще за хреновина?
— Не забивай голову. Так что мы с тобой будем делать?
— Есть на примете один вариант, — сказал он.
— Не тяни.
— А куда ты торопишься? Вроде, говорил, времени у тебя полно…
— Говорил, — согласился я. — Но мне становится скучно.
— Скучно, да? Тогда у нас есть шанс повеселиться. Ты слышал о бусидо?
Попался! Невзначай оброненное мною замечание о дзен-буддизме должно было навести парня на восточные ассоциации, а бусидо