Закадычные друзья сержант Макс Соболевский (оперативный отдел: «Сначала делать, а потом думать») и сержант Джек Морган (аналитический отдел: «Думать, думать, думать и думать») служат в самой засекреченной и «продвинутой» спецслужбе Галактики. Им приходится противостоять галактическим террористам и средневековой якудза, иметь дело с крупнейшими корпорациями и выполнять опасные спецзадания Совета Лиги. Но все это сущая ерунда по сравнению с тем, что случится после того, как на одной из окраинных планет будет обнаружен древний артефакт, принадлежащий когда-то могущественной, но миллионы лет мертвой расе…
Авторы: Мусаниф Сергей Сергеевич
далеко не все, не так ли?
— Гвардия творит произвол…
— Чушь. В Галактике нет другой организации, так опутанной правилами, указами и санкциями, как мы. Мы и вполовину не так свободны в своих действиях, как ВКС, но тем не менее вы не идете брать штурмом их базы, потому что хорошо представляете себе их ответную реакцию. Мы же молчим и не реагируем, значит, нас можно пинать. Посмотри в лицо действительности: вынесшая вас на поверхность волна давно схлынула, а вы просто продолжаете цепляться за песок.
— Вы — гвардеец, а значит, лжец.
— Пусть так, — сказал я, доставая сигарету и прикуривая. Когда все это кончится, с курением надо будет все-таки завязывать. — Переубеждать тебя я не собираюсь, мы живем в свободной стране, и каждый имеет право на собственное мнение. Если вы предпочитаете выкачивать деньги из карманов обывателей под предлогом борьбы с вымышленной тиранией, так и черт с вами со всеми. Единственное, чего я хочу, чтобы при этом не гибли люди, только и всего. Да успокойся же ты, бога ради! Если бы я хотел тебя просто шлепнуть, ты бы даже лица моего не увидел, как был бы мертв.
Но успокоиться ему не удалось. Сражаясь с мифическим врагом или делая соответствующий вид, он никак не был готов повстречаться с этим врагом лицом к лицу, тем более если сам верил хотя бы в половину того, что говорил о нашей жестокости, беспринципности и неразборчивости в методах. Его била крупная дрожь, а лицо покрывалось багровыми пятнами, я даже начал беспокоится о его здоровье: если парня хватит удар, кто же ответит на мой вопрос?
— Дело в следующем, Василий, — сказал я уже менее агрессивно, дабы не довести его до инфаркта. — Для тебя, наверное не новость, что у Гвардии, а точнее, внутри нее, серьезные неприятности. За последние дни погибли несколько оперативных агентов, и есть основания полагать, что СРС причастны к их смерти. Ты что-нибудь об этом знаешь?
— Нет, — быстро сказал он. — Вы же знаете, что за все организованные нами акции мы сразу берем ответственность. Если мы не заявили об этом во всеуслышание, значит, мы здесь ни при чем. Прямота и открытость — вот наша политика.
— Но политику легко изменить, учитывая тот факт, что отдельные акции могут являться частями далеко идущего плана, по полной реализации которого вы и заявите о своем успехе вслух. Так что я решил задать вопрос лично.
— Я со всей ответственностью заявляю, что Сопротивление не имеет ничего общего с тем, о чем вы говорите, — сказал он.
— Рад бы тебе поверить, — сказал я. — Но не могу, слишком уж почерк похож. Только СРС могут использовать для ликвидации одного-двух агентов средства тотального уничтожения. Другие сделали бы проще.
— Что вы имеете в виду?
— Взрыв корабля, например, при котором погиб весь экипаж. А там было всего-то двое наших техников, которые ремонтировали генератор. Очень смахивает на подобную акцию в пространстве Авалона три года назад, не находишь?
— Ничего об этом не знаю.
— Глупо и неоригинально, — процитировал я Мартина. — Хочу тебе сообщить, что уход в несознанку еще никому пользы не приносил. Если ты не будешь со мной сотрудничать, я отволоку тебя в Штаб-квартиру, которой ты так боишься, и вытрясу информацию под пытками. Ты же так много и красиво говорил по головидению о наших изуверских методах допроса, что пора бы поучаствовать в них в качестве подопытного. Даже если мы и не практикуем всякие зверства ежедневно, то уверен, что для тебя ребята сделают исключение.
— Это антиконституционно…
— Но, если верить твоей пропаганде, плевали мы на конституцию. Послушай, Василий, — сказал я проникновенно, пытаясь пробрать его до самого мозга костей. — Ты играешь с большими мальчиками в очень опасные игры, но сам, похоже, этого не осознаешь. Видимо, тебе кажется, что это нечто вроде виртуального приключения, и вот ты сидишь в роскошном офисе, корчишь из себя добропорядочного бизнесмена, исправно платящего налоги; ты прекрасный семьянин и хороший сослуживец, но… Ты дискредитируешь федеральную службу, пытаясь саботировать ее работу и нанести ущерб ее сотрудникам. И все это для тебя не всерьез, верно? Настолько не всерьез, что ты даже охраной обзавестись не удосужился, так? А теперь ты начал нервничать, потому что мы долго игнорировали тебя и тебе подобных и вдруг решили взяться за вас вплотную. Ты готов ответить за свои слова? Ты готов продемонстрировать всему миру мученическую долю праведника и борца за святое дело? Не колет ли тебе терновый венец?
— Я не понимаю…
— Молчать! — заорал я. Если стены кабинета не звукоизолированы, секретарша уже вызывает полицию; впрочем, я убедился на собственном примере, что полиция на Термитнике не из расторопных. — Я сейчас говорю! Мои люди погибли! Мои
