Хроника Третьего Кризиса

надежными скафандрами.
Самым большим сюрпризом в столь театральном появлении моей знакомой было то, что она оказалась старше меня по званию. Я давно подозревал, что с молодой и очень талантливой журналисткой что-то нечисто. Уж слишком настырно она лезла в дела, не касающиеся ее репортажей, и порою вела себя, как полная идиотка, но все эти странности я списывал на вечную загадочность женской натуры.
Никакой Группы Внутренних Расследований в Гвардии раньше не было. Кажущийся старым и слабым, но отнюдь не являющийся таковым, Полковник создал ее для разрешения возникшего кризиса, а поскольку не был уверен в своих собственных людях, то пригласил человека со стороны. Профессия журналиста, заставляющая всюду совать свой нос, служила весьма удачным прикрытием. Нет нужды объяснять, перед кем лично отчитывалась Диана Шаффер.
Должно быть, она умна, если одновременно со мной или даже чуть раньше пришла к тем же выводам, что и я. Но теперь она вмешалась в игру, путая мне все карты. Я не ясновидец, чтобы заранее предугадать, во-первых, появление Дианы с ее молодцами и, во-вторых, точное место, где остановится группа захвата. Зимин и Блейн не одного кобеля съели на планировании и проведении боевых операций, и им тоже ничего не надо было объяснять. Раз сам я и мои друзья жмемся к противоположной от входа стене, то нетрудно предположить, что под прицелом находится все остальное помещение.
— Любопытно, что же вы будете делать теперь, сержант, — сказал Блейн, расплываясь в добродушной улыбке.
— То же, что и собирался.
— О нет, — улыбка стала еще шире. — Согласно ВАШИМ принципам, если я их понял правильно, вы не можете убить десять невиновных людей только для того, чтобы прикончить восьмерых предателей. Не всякие цели оправдывают такие средства, не так ли, сержант?
— Бросить оружие, — включилась в разговор Диана, неприятно удивленная, что ее выход на сцену не произвел ожидаемого фурора.
В другое время — может быть, но сейчас нас занимали более сложные проблемы. Ее сторонники, точнее, ее подчиненные наставили свои бортовые орудия на заговорщиков, а те развернулись в сторону нового врага. Результат мог быть непредсказуемым.
— Не бросим, — заверил ее Зимин. — Несмотря на то, что в боевом костюме вы просто очаровательны, новоиспеченный лейтенант, о котором я никогда раньше не слышал. И что вы теперь будете делать?
— Открою огонь, — сказала она.
— Валяйте, — легко согласился Зимин. — Мои парни готовы к танцам, а вот люди Соболевского — вряд ли.
— Я…
— Диана, — сказал я. — Выведи своих людей в коридор.
— С какой стати?
— Стоп! — скомандовал Зимин. — Если они сдвинутся с места, мы тут же откроем огонь, и вам придется уничтожить всех!
— О чем вы? — спросила Ди.
Это она зря. Во-первых, командир не должен выглядеть таким недоумевающим, а во-вторых, все равно ей никто не ответил.
— Прелюбопытнейшая сложилась ситуация, — произнес вдруг Джек Морган тоном начинающего лекцию профессора, сцепив руки в замок за спиной и поворачиваясь к бунтовщикам боком, и я подумал, что у аналитика внезапно поехала крыша. — Все мы взрослые, цивилизованные и, как я надеюсь, вполне разумные люди, так что можем прийти к решению, устраивающему всех. Что-то можете предложить вы, что-то мы, и в итоге стороны достигнут соглашения путем компромисса…
А дальше пошла уже такая чушь, которую я и цитировать-то не буду. По ходу этой ахинеи Джек расхаживал вдоль пульта и приближался к рамке прицеливания. Я понял его замысел и мысленно извинился перед аналитиком за мысль о поехавшей крыше. Наоборот, он соображал куда лучше меня и решил скорректировать прицел ввиду изменившихся обстоятельств. Я попытался скосить один глаз, наблюдая за его манипуляциями и не выпуская из виду бунтовщиков, чтобы не пропустить момент, когда кто-либо из них начнет действовать. Джек все еще разглагольствовал, перейдя к обсуждению общечеловеческих ценностей, на основе которых мы должны делать выбор. Он рисковал заработать репутацию полоумного на многие годы вперед, если кто-нибудь переживет этот день и сможет поделиться впечатлениями.
Джек прекратил свои хождения и повернулся лицом к аудитории, пока его руки за спиной нащупывали нужный верньер. Черт побери, он пытается перенацелить Молот вслепую!
Ошибка на пару оборотов может увеличить или уменьшить зону прицела настолько, что все мы станем трупами.
Он тоже это понял, потому что внезапно замолчал и резко развернулся. И допустил ошибку. Ему надо было просто настроить прицел и дать мне команду к началу атаки, но он попытался сделать это крайне неуклюже.
— Знаешь, Макс, — сказал он, — мне кажется, что вот тут ты немного ошибся, — он