Закадычные друзья сержант Макс Соболевский (оперативный отдел: «Сначала делать, а потом думать») и сержант Джек Морган (аналитический отдел: «Думать, думать, думать и думать») служат в самой засекреченной и «продвинутой» спецслужбе Галактики. Им приходится противостоять галактическим террористам и средневековой якудза, иметь дело с крупнейшими корпорациями и выполнять опасные спецзадания Совета Лиги. Но все это сущая ерунда по сравнению с тем, что случится после того, как на одной из окраинных планет будет обнаружен древний артефакт, принадлежащий когда-то могущественной, но миллионы лет мертвой расе…
Авторы: Мусаниф Сергей Сергеевич
говорил, желающие могут уйти в любой момент. — Судя по выражению лица, капитан уверен, что все именно так и сделают. — Действие одной инъекции, которую вы получите, рассчитано на час субъективного времени. Если вы не успеете выполнить задание за отведенный период, все будут отозваны.
Пять лет!
Грант ушел, за ним последовало еще шесть человек.
Никто из оставшихся не мог их осудить. Такие вопросы каждый сам решает за себя; как любил иногда говаривать мой дед, колхоз — дело добровольное.
— Предлагаю провести поименное голосование, — сказал капитан Блейн. — Макс, ты в деле?
В деле ли я? Чертовски хороший вопрос. Я был в числе тех, кто вычислил Магистра, в числе тех, кто предположил саму возможность его пребывания на Библе, в числе тех, кто наткнулся на способ совмещения полей. Иными словами, я был в числе тех, кто заваривал эту кашу, и не мог уйти, позволив расхлебывать ее своим друзьям.
И именно в этот момент я понял мотивы, двигающие аналитиками. Они тоже просто не могли иначе. Не могли остаться в стороне.
— Я иду, — сказал я.
— Морган?
— Приму участие.
— Рэндольф?
— Да.
— Такаги?
— Да.
— Стокманн?
— Иду.
— Бешеный?
— В деле, конечно.
Дальше все пошло как по маслу, и голосование закончилось в считанные минуты.
Будучи тонким психологом, Блейн опросил сначала тех, кто по разным причинам не мог отказаться.
Свои причины я уже привел, Такаги двигало чувство долга, Стокманна — чувство вины перед всем человечеством, которую он всю жизнь старается искупить, Бешеный Пес же вообще никогда не упустит приключения, если имеет хоть малейшую возможность принять в нем участие.
А после того как первый десяток, не раздумывая, дает согласие, мало кто решится отказаться от участия в акции в присутствии всех этих людей. Дополнительным временем для раздумья воспользовались только трое. Техники проводили их, зато остальные были готовы идти до конца.
— Ну что ж, — удовлетворенно сказал Блейн, осматривая оставшихся. — Тогда попрошу вас на медкомиссию, джентльмены.
По пути на медосмотр в наши ряды влился Рейден.
Он выглядел так же, как и в тот раз, когда я увидел его впервые. Он всегда так выглядит.
Первые слова, которые приходят на ум, когда меня просят описать Рейдена, это слова «предельно опасный».
Высокий, прямой, как стрела, со столь же стремительными движениями и грацией дикого зверя, пришедшей со столетиями тренировок. Смуглая кожа, пронзительные глаза, орлиный нос и длинные черные волосы, разделенные на три косички, в каждую из которых вплетено по ножу или шокеру, в зависимости от обстоятельств.
В очереди на осмотр мы оказались рядом, почти притиснутые друг к другу телами остальных участников операции: в коридоре было слишком тесно для нашей орды.
— Привет, громила, — сказал я, пожимая руку идолу оперативного отдела.
— Привет, Макс.
— Как ты? В последнее время о тебе почти ничего не слышно.
— Я как обычно, — сказал Рейден. — И ты как обычно. О тебе слышно многое.
— Надеюсь, только плохое?
— Примерно пополам, — он позволил себе улыбнуться. Если вам улыбается Рейден, можете считать свою жизнь состоявшейся. — Слышал, правда, что ты упустил Аль-Махруда.
— Было дело.
— Зато потом вдвоем с Шо положил пятерых киборгов Кубаяши.
— Тоже было.
— Добыл интересные факты о Гриссоме.
Интересные? Сногсшибательные, я бы сказал. И откуда только Рейден узнает новости? Впрочем, в Гвардии уже давно ходит поговорка, которую придумали так ничего и не сумевшие объяснить аналитики, занимавшиеся (негласно, разумеется) делом Рейдена в течение года: «Пути Рейдена неисповедимы».
— А также успел отличиться во время своей вылазки на «Святой Иосиф».
— Лучше не напоминай мне об этом кошмаре, — сказал я. — По сравнению с твоей вылазкой на «Каретту»…
— Некорректно сравнивать разные ситуации. Основная проблема «Каретты» была изнутри, основная проблема «Святого Иосифа» — снаружи.
— А мне все равно завидно.
— Зависть помогает умному человеку двигаться вперед.
— Помаленьку становишься философом?
Он пожал плечами. Когда у тебя за плечами более пяти сотен лет, философия приходит сама. Все мы будем философами, если доживем до его возраста.
— Что ты думаешь о Магистре? — Интересно, он хоть в какой-то степени разделяет наши опасения?
— Как его убить, — сказал Рейден.
Вот тебе и ответ.
Впервые за все время, что я знал Рейдена, я увидел проблеск эмоции на его лице, всегда закрытом непроницаемой маской. Проблеск был коротким и сразу исчез, поэтому я не мог сказать, что это были за чувства. Ненависть? Ярость?
