— темно, потом опять светло, а на следующее «темно» я уже несся вперед, прыжок, руки цепляются за искусно сделанные острия сверху, а ноги упираются в прутья с палец толщиной. Резкое напряжение мышц, и тело перелетает на другую сторону, еще в воздухе успевая обнажить клинки. Звук приземления услышали и сразу же кинулись в мою сторону. Арбалетный щелчок громом отозвался в ушах и заставил тело искривиться ломаной фигурой, пропуская болт буквально на ладонь правее, что бы в следующий момент правый клинок с противным хрустом вошел в плечо промахнувшегося стрелка, разрубая его до поясницы. Хлынула кровь, труп еще падал, а подоспевший копейщик уже метил мне в грудь, заставляя отскочить назад и принять навязываемую им игру. Он не нападал, лишь пытаясь сдержать меня периодическими атаками в лицо, ноги, грудь, в то время как к нам уже спешили остальные. А за спиной копейщика уже целился второй арбалетчик, звук спускаемой тетивы, и промах, меня уже нет на месте, охранник передо мной сломанной куклой падает в траву, обильно орошая ее из вспоротого живота, а я смазанной тенью лечу к стрелку, сзади слышен звук упавшего копья. Хруст от сминающегося пинком колена и росчерк клинка по горлу, уход вниз, на уровне моей головы в фонтанирующий труп впиваются сразу два болта. Волосы слиплись, прядь прилипла к виску, но это все мелочи, нужно быть быстрее, еще быстрее, удар, еще удар, сильнее, ну же, еще, еще, трупы падают один за другим, вываливая наземь внутренности, теряя руки и ноги — тихо, беззвучно, страшно. Остановиться тяжело, все еще оглядываюсь, пытаясь найти угрозу, но ее уже нет, вокруг не осталось живых, я их просто не ощущаю.
Бросил взгляд на дом — все тихо, вроде, никто ничего не заметил, слишком быстро все произошло, и почти бесшумно, криков не было. Не раздумывая и спрятав клинки, подтащил к ближайшему окну одно из тел и один заряженный арбалет, охранник просто не успел спустить его в меня. Размах, и безвольное тело врывается внутрь дома, вышибая окно и разнося по нему звуки разбивающегося стекла — теперь уж точно не могли не услышать. Впрыгнув следом, замер, прислушиваясь. Где-то в отдалении хлопали двери и раздавался топот ног, кто-то что-то кричал, поторапливая и отдавая команды. Вот оно, началось.
Первый же выскочивший из двери справа получил болт в грудь, в упор, и, корчась, упал мне под ноги. Наступив на агонизирующее тело, шагнул вперед и впечатал ребро ладони в кадык следующему, затем мгновенно выхватил клинки и вспорол ему горло, а потом пляска смерти завертелась безостановочной каруселью. Одному срезал руку выше локтя и заткнул крик, лишь впечатав его головой в стену, размозжив ее и оставив отвратную кляксу на белом фоне. Второй буквально сам напоролся на клинок, и все, что мне оставалось, это с силой провернуть его и рвануть в сторону, взрезая внутренности, хребет и с глухим чавком выводя его наружу. Дальше шла просто мясорубка, ривскрет взмывал вверх и опускался вниз, прорубая себе путь сквозь шеи, плечи, руки, бока, взрезая и вспарывая человеческую плоть, словно бумагу, кровь хлестала во все стороны, окрашивая коридор позади меня в багровые тона. Зажегшихся в коридоре светильников вполне хватало, что бы одним взглядом ухватить оставшийся после меня кошмар. А впереди уже вовсю заколачивали и подпирали двери, подтаскивая тяжелую мебель, и боялись, я прямо таки ощущал струившийся из-за дверей липкий, противный страх. Так-так, впереди уже возводилось, как минимум, пять баррикад, ломать двери или попытаться через окна? Скрипнувшая дальше дверь заставила меня стрелой сняться с места и буквально ввинтиться в щель, отбросив стоявшую за ней девушку вглубь комнаты. Упав, она с глухим стуком приложилась головой о край стоявшего у стены столика и замерла, неестественно вывернувшись на полу. Черт, убил? Нащупал пульс — жива, хорошо. В соседней комнате слева все еще баррикадировались, сколько же там мебели?
— Эй, очнись, — похлопал ее по щекам, — очнись же, дурочка.
Наконец, мне удалось растормошить ее, увидев меня, она вскрикнула и попыталась отползти от меня подальше.
— Замри, ответишь — будешь жить.
Она часто-часто закивала головой, испуганно уставившись на меня.
— Здесь держат пленника, где он?
— Внизу, в подвале, — она указала пальчиком в пол.
— А Цебус? Ну же, быстрее!
— Он там же, разговаривает с ним, — она вжалась в стену.
— Разговаривает? — глаза сами собой сузились, голос стал вкрадчивым, — И как же мне к ним присоединиться?
— Дальше по коридору, — она запнулась, — и вниз.
— Умница, будешь сидеть тихо — останешься жить, поняла меня?
Закивала головой, боится, дожили, теперь уже запугиваю женщин, что дальше, начну есть их мясо? Господин Алистер, не желаете ли отведать
