бабочкой и пыталась ужалить, но пока безрезультатно.
— Ты чего не нападаешь, жалеешь? — она остановилась.
— Тебя опасно жалеть, можно и схлопотать, — попытался ее обнять, и сразу же поймал ринувшийся к скуле кулачек, — вот коварная.
Она улыбнулась и попыталась вырваться, но дала лишь еще больше скрутить себя, оказавшись прижатой к груди.
— Так не честно, ты сильнее, — и уткнулась мне в шею, став сердито сопеть, напоминая маленький паровозик.
— Обожаю тебя, — ослабил хватку.
— Да что ты, — сопение участилось, руки обвили плечи и напряглись, рывок — я лечу на пол и еле успеваю перехватить прыгнувшую следом девушку, но выставленную в последний момент коленку пришлось проигнорировать, а то повредил бы, и не смог сдержать улыбки, когда увидел победоносное выражение лица напротив.
— Сдаюсь, — поднял руки, — победила.
— То-то же, — она склонилась и легонько чмокнула меня в губы, потом устроилась удобнее и полностью легла сверху, вжавшись в меня, как только могла. А дальше была просто сказка — чувственная, нежная, долгая, мне совершенно сорвало башню, и я полностью отдался во власть эмоций.
Прошедшее время, казалось, я провел в раю, и воспринимал его как нечто неземное, как дар свыше, и поэтому был безмерно счастлив, близость с этой девушкой была для меня чем-то гораздо большим плотских утех, для нее хотелось свершать нечто особенное, удивлять, радовать, защищать. Мир вокруг стал ярче, живее, и плевать, что вокруг был только холодный камень и сплошной сумрак, плевать на положение забившихся под землю и схоронившихся крыс, боящихся высунуть даже нос наружу, плевать на все.
— Мм, хорошо, — лежавшая на мне девушка потянулась, — устал?
— Ты меня просто вымотала.
Она улыбнулась, но потом спохватилась и вскочила.
— Вставай быстро, ты же на голом полу лежишь, — и, схватив меня, принялась поднимать. Резко подавшись вперед, подхватил ее на руки и вскочил, выдавив у нее негромкий вскрик, а затем осторожно опустил на свою скомканную в стороне одежду и помог одеться.
— Как думаешь, наверху сейчас день или ночь?
— Вечер, а что?
— Тогда пошли, а то пропустим ужин.
— Ну и обжора же мне достался, — она скривилась, — сложно будет тебя прокормить.
— Ну, если это твой главный критерий, не буду тогда навязываться, — состроил разочарованную мину и тут же получил кулачком в бок.
— Смотри мне, договоришься.
За ужином получилось оттеснить Искара в сторону, подальше от Иссиль и остальных:
— Есть разговор.
— За добавкой не ко мне, а к повару, — он улыбнулся, но, увидев мою серьезную физию, исправился, — я слушаю.
— Помнишь, ты говорил о возможности устроить обвал, как ты собирался это сделать?
— Обвал? Да, но это на крайний случай, все-таки не уверен, что это задержало бы их хоть на сколь-нибудь долго. А так все просто, обычные горные амулеты — воткнуть в щели и дать команду, и, — он рукой изобразил взрыв, — бабах, а что?
Я посмотрел на него.
— Как думаешь, эти амулеты способны разнести ворота?
Он чуть не поперхнулся, громко закашлявшись, и на нас сразу же обратили внимание.
— Тише ты, — пришлось пару раз приложить его по спине, — раскашлялся.
— Ты с ума сошел? Скажи лучше сразу, понимаешь хоть, что это форменное самоубийство?
— Да тише ты, чего орешь, — наступил ему на ногу, — не ори, говорю.
Он заткнулся, окинув взглядом помещение, и уже тише спросил:
— Ты, часом, головой не ударился?
— Я в порядке, так ты мне поможешь, или лезть наобум?
Некоторое время мы молча мерялись взглядами, но, наконец, он сдался и, вздохнув, уже спокойнее ответил:
— Все ворота разные, разлетятся, разве что, малые торговые.
— Разве что, или точно?
Он вздохнул.
— Главное, правильно разместить амулеты, иначе они и их не разнесут. Алистер, мне не нравится то, что ты задумал.
— Ты сначала послушай, а потом уже суди.
Дождавшись кивка, я продолжил:
— Только продолжай есть, а то Иссиль уже коситься. Сегодня ночью я выйду на поверхность, ты расскажешь, как добраться до этих малых ворот, разузнав все, что будет можно — вернусь назад, а там спланируем дальнейшее.
— Ты точно рехнулся, неужели думаешь, что тебе разрешат приблизиться и подорвать их?
— Мне нет, а тебе да.
— Ч-чего? — он опять чуть не подавился.
— Пока еще ничего не ясно, но план примерно таков: я займу каттонисийцев, а ты установишь амулеты.
— Так, я сейчас иду, и все рассказываю Иссиль, если ты меня не слушаешь, то она уж точно тебе мозги вправит.
— Давай, вперед, — я посторонился,
