нет, кто-то очень хорошо просчитал все ходы, вот, что я думаю.
— Кто-то?
— Подумай сама, раньше такое случалось? Насколько я знаю, уже многие годы все ограничивается лишь небольшими набегами, а здесь полномасштабное вторжение. Да и последствия для Каттониса вполне очевидны, другие государства не останутся в стороне, нет, здесь нечто другое, отлично спланированное, продуманное и выверенное чуть ли не на каждый ход. Началось нечто такое, что, скорее всего, встряхнет если не весь материк, то многие государства точно.
— Ты рассуждаешь как политик, но если даже так, кто же мог это начать? Только не Каттонис, им духу не хватило бы.
— Тот, кто получит наибольшую выгоду, да и сможет все это выдержать, проконтролировать, поддержать при необходимости.
— Ну, — она задумалась, — у нас не так много достаточно сильных государств, способных на такое, но зачем им это все? Уже многие века всех все устраивает, страны процветают, я просто не вижу причин для войны.
— Вот именно — многие века всех все устраивает, а теперь появился кто-то, кому это уже не интересно, и он хочет большего. Вот ты, тебе со мной сейчас хорошо? — она кивнула, — а ты хотела бы то же самое, но только в своем доме с садиком и прудом, к примеру?
— Очень, — даже прижалась ко мне сильнее.
— Плохо то, что абсолютно неизвестно, как далеко простираются планы этого кого-то, неизвестно, куда бежать и как надолго.
— Говоришь так, будто мы уже выбрались из города, — зевнула, — а мы-то еще здесь.
— Так, понятно, — я ссадил ее с себя и отстранился.
— Ты чего? — она обижено обернулась.
Молча расстелив скатанный второй матрас, похлопал по нему рукой:
— Ложись, будешь досыпать.
— А, это меня устраивает, — она нарочно медленно присела, выгнувшись, как кошка, затем так же не спеша легла, лукаво косясь на меня, — ты как, не хочешь?
Чертовка, нет уж, только не на страже, улыбнулся.
— А в самый разгар к нам присоединится парочка аррсов, ты и их сможешь ублажить?
Она фыркнула, хихикнув.
— Как мерзко.
— Да? А я уж было подумал, что тебя и на них хватит.
— Болтун, — шлепнула меня ладонью, — так что там с осадой, только не говори, что вы втроем просто трепались.
Вот же.
— Не скажу. Не хочу тебе врать. Есть возможность помочь с взятием Балура, но пока только возможность, слишком много если, и пока что никак не получается от них избавиться.
— Вот как, и в чем конкретно выражается эта возможность?
Говорить, не говорить? Обидится, а потом все равно узнает. Скажу, попытается не пустить, и тоже может обидеться. Замкнутый круг, и так не этак, и этак не так.
— Малые ворота — их можно взорвать.
— «Взор…» что? — ах да, у них же нет такого понятия.
— Разнести, у Искара есть какие-то горные амулеты, сказал, может сработать.
— Горные амулеты? Если это те, которые используют для обвалов — легко, в них порядочно маэр закачивают, скалы лопаются на раз-два. Только вот так вам и дадут их заложить.
— Вот и я о чем, — про наличие у ворот верховного лаэр решил ей не говорить.
— А что с охраной?
— Полно, солдат там — плюнуть некуда.
— Ну вот, о чем еще думать, нас туда просто не пустят.
— Нас? — я уставился на нее, — Иссиль, хочешь по заднице? — и показал ей открытую ладонь.
— А что, нас тут изначально было только четверо, умеющих держать оружие в руках, — она ни капли не смутилась моему замечанию, так, ладно.
— Кошка, если ты не заметила, то все давным-давно изменилось, — я все-таки похлопал ее по попке, — и тебе теперь противопоказаны любые сражения.
— Это еще почему? — она вскинулась, чуть не вскочив, но моя рука у нее на заду удержала ее.
— Ты детей хочешь? — думаю, это был единственный весомый для нее аргумент.
Она некоторое время недовольно сопела, но потом, все же, буркнула:
— Хочу.
— Не злись, — я наклонился и поцеловал ее, — но от твоей гордости не убудет, если ты поостережешься для нас двоих, — улыбнулся.
Потом мы просто молчали, в отдалении мерно горела лампадка, освещая около себя небольшое пространство, а вокруг была полнейшая тишина и покой. И нипочем не скажешь, что где-то наверху сейчас, возможно, шла ожесточенная рубка, рвали воздух десятки бросаемых лаэр заклинаний, лились кровь и реки боли, и гибли солдаты, устилая землю на сотни метров вокруг своими трупами.
— Пусть это будет двойня: мальчик и девочка, — внезапно подала голос Иссиль.
— Будут, и пусть у них будут твои глаза, твой нос, рот, — я стал нежно касаться каждого названного губами, — или, может, сразу пятерых заведем?
— Ну, вот еще, — она улыбнулась, — я что, похожа, на самку куррита?
— Это что за зверь?
— Правда, не знаешь? — улыбнулась, — ну,
