ты совсем как ребенок, это очень плодовитый зверек, даже говорят так: «В семье, как у куррита», что означает «очень много детей». Они, кстати, очень красивые, поэтому на них и охотятся. У меня, однажды, были сапожки, обшитые их мехом, красота.
— И не жалко тебе их?
— А чего их жалеть? Они всеядны, и если рядом есть людские поселения, то тянут все, что находят, и продукты, и мелкую живность могут скопом разорвать, они, ведь, плодятся как сумасшедшие и живут стаями по несколько сотен голов.
— Ого, так это прямо напасть какая-то.
— Вот именно, так что, как только их обнаруживают рядом с селениями, стараются сразу же избавиться, а то потом еще неизвестно, кто кого выживет, бывали и человека умудрялись загрызть.
— В смысле, нападали и съедали?
Она тихонько рассмеялась, залившись раскатистым колокольчиком.
— Ну, ты скажешь, они чуть больше ладони размером, и достаточно осторожны, что бы обходить людей стороной, просто, если их загнать в угол, могут и броситься, а когда их много, тут уже может быть не до шуток.
— Ладно, я понял, ты не куррит.
— Вот именно, — она улыбнулась.
— Значит, на вариант с собственной армией можно не рассчитывать.
— Дурак, — шлепнула меня ладонью.
— Ты спать собираешься? А то так зевает, а как легла, так сна ни в одном глазу.
— Расскажи мне что-нибудь, я и засну.
— Ладно, ты когда-нибудь бывала в технически развитых мирах?
— В мирах конструкций, что ли?
— Да, именно в них.
— Только слышала, мы с ними никак не пересекаемся.
— Ну, тогда расскажу тебе про один из них.
— Давай, мне такое нравится, — она прикрыла глаза.
И я стал вспоминать — как же, все-таки, давно все это было, хотя прошло совсем ничего, а в памяти те времена кажутся невообразимо далекими, будто и не было их вовсе, и лишь память услужливо подсказывала — было, все было, это твое прошлое, и оно действительно когда-то существовало. Я рассказывал о странах, о городах, о жизни, стараясь не особо вдаваться в детали и, тем не менее, создать вполне доступную картину, описывая быт, людей, их семьи, работу. Когда дошел до развлечений, Иссиль не выдержала и стала сыпать вопросами, так что пришлось шикнуть на нее, пусть спит и не мешает, а потом продолжил. Много чего всплыло в памяти, услужливо вытаскиваемое на свет и нагоняющее то грусть, то легкую улыбку, заставляя заново переживать давно забытые моменты, испытывать потерянные в круговороте нынешних событий чувства. Больше всего затронули воспоминания о семьях, рассказывать о которых от третьего лица оказалось достаточно странно, ведь описывал чужие, а вспоминал свою — отца, мать, дедушку с бабушкой, никого более родных у меня там не было. Под конец я задумался настолько, что опомнился лишь, когда понял, что вокруг стоит полнейшая тишина. Иссиль уже мирно спала, повернувшись ко мне спиной, в отдалении мерно горела лампадка, а в груди у меня поселился неспокойный огонек грусти, заставляющий все вспоминать и вспоминать. Ностальгия, вот как это называется. Я вздохнул.
Иссиль проспала до самого вечера, пропустив и обед, который я приговорил за нас двоих, и вполне могла проигнорировать и ужин, если бы не разбудил ее.
— Красавица, ты что ночью собираешься делать? Потому что я лично хочу выспаться.
— Сколько я проспала? Скоро вечер?
— Сейчас уже ужин, скоро смена придет, и, кстати, ты просто восхитительна, когда сонная, — чмокнул ее в губы.
— Что б всегда так будил, — блаженно улыбнулась, потягиваясь.
— Договорились, так как, встаешь?
Когда Искар сменил нас и мы спускались вниз, еле подобрал слова, что бы договориться с Иссиль о раздельной ночевке, она никак не могла взять в толк, почему я не могу спать, одновременно обнимая и грея ее, честно говоря, мне тоже было это трудно объяснить, но не рассказывать же ей всю подноготную. В общем, с горем пополам, через надутые губы и нахмуренные брови, но таки удалось добиться более-менее мирного разрешения вопроса. В крайнем случае, я бы просто сделал так, как решил, но обострять не хотелось, правда, когда все это закончиться, надо будет все-таки решить эту проблему, пока же совсем не известно, как все пойдет, и не было никакого смысла открываться именно сейчас. Хотя, она девочка умная, и уже явно сложила два плюс два, даже если у нее это только и догадки, мне все равно будет легче.
Уложив ее спать и не получив на ночь ничего, кроме брошенного: «Снов», оттащил свой лежак к атрассу.
— Если голодны, еще осталось немного фатики, — рядом нарисовался Карри, пристально разглядывая мои потуги уложить матрас как можно ближе к изваянию и в зоне наименьшей видимости для остальных, — а тут все сырое, готовить надо.
Я поднял на него удивленный взгляд.
