или определяет?
— Я считаю — было все, и даже то, из-за чего все ополчились против нас, но сейчас все это уже не нужно, теперь это просто традиция. Увидел следующего изначальному — убей, и никто даже слова не скажет. А путь — это ведь только инструмент, не более.
— И какие у тебя дальнейшие планы, чему ты намерен меня учить?
— Учить? — в его голосе было неподдельное удивление, — я тебя ничему не учил. Мне нечему тебя учить. Я тебя только подготавливаю.
— Постой, а занятия у костра, а дым, скульптура на горе — это все тоже только подготовка? — я даже привстал на локте.
— Очень редко человек может ощущать больше, чем открыто ему его обществом, идущим своим путем. И такие люди бесценны. Изначальный путь не примет всех желающих, а только готовых к нему. Хотя ты в любой момент можешь отказаться, и мы прекратим этот разговор, ты абсолютно свободен в своем выборе.
— А изваяние, для чего оно было нужно?
— Следующие изначальным путем не могли исчезнуть бесследно, во множестве миров остались следы их присутствия. Я был только на трех и везде искал их наследие. Это мой последний, третий мир, дальше я уже не пойду.
— Почему?
— Алистер, ты как маленький, сколько, по твоему, мне лет?
— Сорок, может чуть больше.
— Мне сто девяносто пять лет, я старик, Алистер! — шок! Ему почти двести лет?
— Сколько же у Вас живут?
— В мирах конструкций — не знаю, в мирах маэр нередки случаи до семисот лет, но это, в основном, сильные лаэр, а так предел двести, двести двадцать. Так что мне недолго осталось.
Так вот почему он так в меня вцепился, вот почему так возится. Кое-что стало понятно.
— Кто такие лаэр? И ты так и не ответил, что с изваянием?
— А что с ним? Это остатки прошлого. Когда я впервые нашел ее, то чуть не умер. Я провалялся в беспамятстве двое суток, и только благодаря маэр я жив, перестраховался, и оказался прав. А теперь подумай, двое суток, физически, да и вообще явно более сильный человек, чем ты, со всей помощью маэр восстанавливался двое суток, понимаешь? Двое! А ты… ты понимаешь, во сколько раз сильнее меня? Все, чем я тебе помог, это остановил кровотечение, и все, остальное ты сделал сам! Сам!
— Разве ты не мог с помощью маэр вылечить мне зрение, зачем вообще была нужна та мазь и повязка?
— Я отнюдь не всесилен, того, что помогло мне тогда, двадцать лет назад, уже нет, оно было одноразовым. К тому же, ты закрылся, защитился от подобного воздействия, я не уверен, что смог бы зарастить тебе даже царапину. Я отнюдь не так хорош в маэр, как хотелось бы.
— А в начале, с аскхами, ты ведь тоже меня пользовал мазями.
— С аскхами все, что я смог, это убрать грязь, с остальным прекрасно справились моя мазь и локтур.
— Локтур?
— Он лечил тебе руку, — ага, ясно, червь.
— Так что же делает скульптура?
— Расширяет сознание, если ты готов. Большинство бы ничего вообще не почувствовали, хоть бы и спали с ней в обнимку. Как она работает, не знаю, я довольно долго собирал по крупицам слухи и нашел путь в этот мир, а здесь нашел ее. И много позже, нашел еще кое-что, скрытое от посторонних глаз, но мне туда ход был закрыт.
— Скала, та, что за озером.
— Именно.
— А что значит, ход был закрыт? И почему именно тебе?
— Скалу найти было трудно, а вход еще труднее. На самом деле там не скала, а что-то обвалившееся, явно рукотворного характера, просто издалека похоже на скалу. Я когда нашел тот проход, хотел для начала просто осмотреться, но не смог даже зайти. Нога не поднималась, не мог даже переступить порог. Вправо и влево — сколько угодно, но вперед — никак, такое впечатление, что конечности не мои, не слушались. Меня просто не пустило. Вот так вот.
— Интересная защита, может, ее можно как то обойти. Иргель, а сколько ты уже в этом мире?
— Больше двадцати лет, попасть сюда было намного проще, чем уйти. Да и прятаться пришлось, — он опять замолчал.
— Нас могут найти?
— Могут, но не должны, разве что чисто случайно. В общем, хватит на сегодня, давай спать, Алистер, спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Иргель.
Утро встретило тишиной и спокойствием. Ага, значит, головастик все же смылся куда-то ночью. Ну, хоть выспались. Иргеля, как всегда, уже нет на лежанке, тоже пропадает где-то в лесу. Пойду, окунусь, заодно и ахума нарву. Еще раньше интересовался у Иргеля безопасностью окрестных мест. Оказалось, все довольно просто, за двадцать лет он рассадил видимый мной уже однажды кустарник с синими ягодами во все округе, и тот разросся на приличные расстояния. Но только в сторону озера, и чем ближе к нему, тем гуще он рос, а с другой стороны поляны у пещеры
