и наиболее приемлемый вариант я видел только один.
— Только покажи мне свой лучший удар, — она кивнула.
Став напротив, опустил голову, руки сжаты в кулаки, прикрывают голову и грудь, стандартная стойка, удобная для быстрой сокрушительной атаки. Левая отводит удар, правая бьет, в моем случае — насмерть.
— Что ж, начнем, пожалуй.
Она кивнула, а потом сразу же, быстро и четко отработала в голову, я увернулся, сделав шаг назад и отклонившись в сторону. Незамедлительно последовавшую боковую атаку справа смягчил, приняв в конце на локоть и немного подавшись вперед, а потом чуть повернул голову к плечу и прямо насадился на отлично поставленный удар правой. Брызнула кровь, черепушку мотнуло, немалых усилий стоило просчитать каждое мгновение и плавно осесть наземь вовремя, подогнув ноги и закатив глаза, надеюсь, естественности во всем этом мне было не занимать. Несколько мгновений валялся мешком, и когда уже было решил, что пора «приходить в себя», девичьи руки нежно подняли мою голову и уложили к себе на колени.
— Ты подставился, — к скуле осторожно прикоснулись холодные пальчики.
— Так заслужил ведь, — открыл глаза.
Она молча смотрела на меня, но потом таки кивнула, растянув губы в грустной улыбке.
— Дерешься, как девчонка, — поерзал, удобнее устраиваясь у нее на коленях.
— Я и есть девчонка, и не одного мужика так положила.
— Ты у меня умница, — я согласно прикрыл глаза, — простишь меня?
— Что б больше так не делал, понял?
— Ничего не могу с собой поделать, просто голову теряю, когда ты рядом, — глянул на нее одним глазом, вроде смеется.
— Хитрец, — она залилась уже не сдерживаясь, — болит?
— Нет, к вечеру уже все заживет, — проблем-то, счесана скула и губа разбита.
— Глупый, в таком случае надо было обнять и прижать к себе, понял? — щелкнула меня по носу.
— И тебе бы полегчало?
— Ну, не так, конечно, но со временем да.
— Вот именно, что со временем, — я встал, — давай, наездница, пора кататься.
Остаток дня весь прошел в скачках и под вечер, усталый и вымотанный, я кое-как добрел до скамейки, плюхнулся на нее, закинул в себя порцию очередной каши, и не без помощи Иссиль добрался до своего лежака. Ларрити была в восторге от наших занятий, и довольно быстро смирилась с необходимостью спать одной, особенно, когда я пообещал на следующий день исполнять все ее прихоти по маршруту — визгу было выше крыши. Женщины из прислуги теперь не упускали ни одного момента пошушукаться и посплетничать, строя догадки, чем же мы таким там занимаемся, что Иссиль все время возвращается такой довольной и усталой. Слушать все это было довольно интересно, особенно, когда в разговор вступала моя бывшая любовница, тогда он принимал ярко выраженные интимные особенности, и меня чуть ли не препарировали на словах, пытаясь догадаться, в чем же я так хорош, но вскоре мне это наскучило, и я перестал обращать на сплетниц внимание.
Вторая ночь не принесла ничего, кроме очередных боли и корч, и только под самый конец опять получилось перебрать контроль на себя. Хотя и немного быстрее, но, все же, успехом это можно было назвать с большой натяжкой, слишком уж огромными были под конец повреждения тела. Куратор же, как всегда, самоустранился своим «ничем помочь не могу», эта железяка явно была на уровень ниже моего старого знакомого, слишком уж его манера вести диалог походила на машинные фразы, смен интонаций и вариаций при ответах не было почти совсем, на один и тот же вопрос он, зачастую, отвечал абсолютно одинаково. Ну и ладно, впереди был очередной ездовой день, обещающий для Иссиль массу интересных впечатлений, а мне стоптанные чуть ли не до икр ноги.
Первый проблеск успеха я увидел только на четвертую ночь, когда строптивый берсерк замер уже на второй минуте безумной пляски, скрючившись перед очередным прыжком и больше похожий на какого-то монструозного жука, чем на человека. Скорченные руки торчат под немыслимыми углами, ноги расставлены чуть ли не на полтора метра, корпус почти у земли, лицо же стало просто маской ярости, только пены на губах еще не хватало. Как человек из такой позы может сделать хоть какое-то движение — ума не приложу, анализируя потом всю эту ситуацию, я иногда просто отказывался верить, но факт в том, что все, во что отказывался верить разум, мои глаза видели воочию. Кошмар, в общем. Тело замерло и почти не шевелилось на протяжении минут пяти, а потом первое движение рукой, упершейся в землю, далее правая нога переступила ближе, принимая на себя основной вес, лицо искривила гримаса борьбы, но тело уже принимало вертикальное положение. Все это время мышцы были настолько напряжены, что казалось, будто я пытаюсь сдвинуть с места гору, и после всего этого однозначно
