рухну без сил. Но вот, наконец, вертикальное положение принято, глаза уставились в точку на земле, а внутри все клокотала и клокотала ярость.
Рывок вперед оставил вмятину в земле и бросил тело вперед с такой скоростью, что руки мотнулись бы назад, словно веревки, не будь они до предела напряжены. Я побежал, наклонившись почти под сорок пять градусов, оставляя за собой фонтаны выбрасываемой на несколько метров в воздух земли и вспахивая позади себя настоящую борозду. Создаваемая впереди куратором местность мелькала с умопомрачительной быстротой, попытка сделать прыжок в сторону закончилась погружением опорной ноги по середину голени, вогнав ее в землю, словно раскаленный нож в масло, затем толчок — и я уже стелюсь над землей в немыслимом для меня пятиметровом прыжке. Приземление, и быстрый кувырок в сторону, руки в воздухе хлопнули ладонями, породив небольшую волну воздуха, ощутимо разошедшуюся в разные стороны. Постепенно напряжение спадало, организм принимал новые правила игры, ярость находила выход, и ей этого было вполне достаточно. Но потом что-то случилось с ногами, и я просто упал, беспомощной куклой пропахав несколько метров, кувыркаясь и ломая кости, а под конец так приложившись головой, что шейные позвонки не выдержали, и сломались.
— Уже существенно лучше, с контролем почти разобрались, теперь на очереди отслеживание состояния всего организма, а потом уже приступим к поиску возможностей вхождения в нак`хаси.
Я устало повел плечами, тело ныло фантомной болью и это создавало жуткий дискомфорт, ощущения были препаршивыми. Когда спросил у куратора, почему он не может избавить меня от подобного неудобства, раз ему подвластно здесь столь многое, он ответил, что это будет слишком глубокое вмешательство в деятельность мозга, так что мне пришлось заткнуться и молча терпеть.
Когда прошли оговоренные дни, Искар просто вопросительно взглянул на меня, но я только отрицательно покачал головой, и он кивнул, принимая это как данное. Наверное, лучше всех себя чувствовала в эти дни только Иссиль, полностью определившаяся с одним из будущих своих увлечений, как она потом шепнула мне на ухо, плавно переходя к моим губам и впиваясь в них со страстью голодающего.
— Надо будет купить домик обязательно около какого-нибудь леса, и ты будешь катать меня, как сейчас, — я лишь удивленно моргнул.
— Неужели действительно так понравилось?
— Ага, — она ловко спрыгнула с меня, — я вот еще думаю, может, заказать специальное седло для тебя?
А потом с хохотом дала деру вниз, к остальным, мне же оставалось только покачать головой и устало побрести за ней. Вот чертовка, седло ей, видите ли, надо, тогда уж и удила мне в зубы, и вожжи через плечи, что б уже все как полагается было. Я усмехнулся, пропал ты, парень, ох, пропал.
Однажды ко мне подошел Крисс:
— Скажи хоть, то, чем занимаешься, даст результат? — он пытливо смотрел на меня, словно надеясь понять, совру или нет.
— Результат будет, и очень скоро, поверь, — я положил ему руку на плечо, — более того, без всего этого тот план не имеет ни малейшего шанса.
— Ладно, я все равно ничего не понимаю, особенно, чем тебе помогут эти скачки, — он улыбнулся, подмигнув, — но смотреть на вас довольно весело.
Для всех уже не было секретом, чем мы с Иссиль занимаемся этажом выше, в туалет-то надо всем ходить, и должен признаться, выглядели наши занятия действительно несколько комично, если бы не скорость, с которой все это происходило. Ильса даже как-то раз попробовала намекнуть, что и сама не прочь так прокатиться, но тут же была резко оборвана вклинившейся в разговор Иссиль и понимающе улыбнулась. Про служанок и говорить нечего, они настолько зачастили каждый день по маленькому, что ларрити пришлось лично поговорить почти с каждой, и это таки уняло их пыл, особенно после того, как мы чуть не сбили одну из них, неожиданно выпрыгнув из-за одной из колонн.
У меня уже довольно таки сносно получалось, и контролировать бушующее внутри безумие, и отслеживать показатели своего состояния, достаточно быстро ухудшающегося, в основном, только при быстром беге. А в остальных случаях удавалось поддерживать нужное мне состояние где-то на протяжении двадцати минут, но потом все также наступал коллапс, и я ломался как карточный домик без права на восстановление. Решение, к моему удивлению, поступило от постоянно молчащего в течение всех тренировок куратора.
— Попробуйте давать телу передышку, замедляй процессы.
— Тогда зверь снова вырвется на свободу, слишком сильна ярость во мне, и, сбавляя обороты, я не даю ей выплескиваться в полной мере, так что она просто сметет мое сознание.
— Не обязательно доводить до такого, пробуйте, есть шанс
