найти приемлемое решение.
И я пробовал, не один и не два раза, но, в конце концов, таки ухватил суть, стало понемногу получаться, и через две ночи удалось увеличить выдерживаемое время до получаса, правда, при беге все это не особо помогало, организм изнашивался почти также быстро, без вариантов. Но подвижки были, и я, захлебываясь кровью и почти теряя от боли сознание, был рад, все не напрасно, у этого всего есть будущее, нужно лишь еще немного поднажать. И поднажимал, кости все еще трещали и ломались, а мышцы рвались от натуги, но уже не так часто, зверь больше не появлялся, я становился полновластным хозяином своего тела, с первой же секунды помутнения беря его в оборот.
— Результаты поразительны, ни один из ставших с моей помощью аэтире не смог бы добиться таких высот за такой короткий промежуток времени.
— Что, я настолько крут? — мне была приятна эта похвала.
— Скорее уникальны, могу я узнать, какой срок прошел с момента вашего выбора нашего пути?
Быстро прикинув в уме по месяцам, выдал ответ:
— Около года, примерно.
— Поразительные результаты, если бы не упадок, я бы рекомендовал вас в Неир`хатташ, нассари.
— Это еще что такое?
— Учебный корпус при дворе самого императора, — проскользнувшая в голосе интонация должна была дать понять, насколько это большая честь.
— И чему такому учат в этом корпусе?
— Нет информации.
— А я бы смог отказаться?
— Зачем? — теперь в голосе было неприкрытое удивление.
— Слишком уж секретно все, и наверняка кроваво, раз пришлось бы учиться под боком у самого императора, просто так он бы вряд ли учредил такое заведение.
— Информация не достоверна.
— Не достоверна, — я согласно кивнул, — но выводы вполне логичны, очередные — пойди, принеси, убей.
Куратор промолчал.
— Так, на сегодня достаточно, хочу выспаться, а завтра приступим к последнему этапу.
— Доброй ночи, Алистер, и, прошу меня простить, — что за? Мир перед глазами померк, и я ощутил себя лежащим на своем матрасе, и не в одиночестве.
Куратор, сволочь, почему не предупредил? Просил же заранее реагировать, если что-то начинается не так. И, хотя, сориентировался я довольно быстро, но, все же, некоторое время почти не дышал, отслеживая реакцию незваного гостя.
— До сих пор не хочешь мне ничего рассказать? — вот черт, Иссиль!
— Похоже, — я уже почти смирился с неизбежным, — все-таки придется.
— Я тоже так думаю.
— Тогда иди под бочок, ночь, как ни как, — она послушно прижалась, дав себя обнять и укрыть нас обоих покрывалом.
Черт, как же все это не вовремя, меня не покидала мысль, что из-за навязанного в этом мире отношения к изначальному пути, Иссиль может отвернуться от меня.
— Только не думай, что я усну или забуду, — шепнула девушка, заставив меня чертыхнуться про себя.
— Малыш, все дело в том, что я не совсем человек, — выдержал паузу, но она промолчала.
— Так уж сложилось, что я стал приверженцем изначального, и следую ему уже больше года. Так что, я несколько отличаюсь от обычных людей, и, думаю, не в худшую сторону.
— Теперь все понятно, многое встало на свои места, — она тихонько вздохнула.
— Я противен тебе? — спросил, а сам замер, готовый уже распрощаться половинкой сердца, выброшенной и растоптанной.
— Противен? Нет, — голос уставший, какой-то скомканный.
— А какой тогда? Если тебе нужно время разобраться в себе, тогда не отвечай, — меч, висящий надо мной, был острее всего, что я когда-либо видел в этом мире.
— Не знаю, — она заплакала, — не знаю, — и продолжила шептать это, беззвучно давясь слезами.
— Я, ведь, все тот же, просто ты взглянула на меня другими глазами, но я не изменился, и люблю тебя не меньше, чем утром или день назад, — в душе будто рассыпался купленный около леса домик, рушились балки, исходя трухой, складывались внутрь осыпающиеся стены, трескались и лопались стекла в окнах, порождая похоронный грохот так и не сбывшейся мечты.
— Я не знаю, не знаю, просто не знаю, — она вскочила и в потемках метнулась к лестнице, по пути наступив на кого-то, даже не заметив.
Глаза проводили убегающую фигурку, а в груди жгло и щемило. Хотелось выть, хотелось орать во все горло, но не было сил, горло будто сжали стальные тиски, заставив онеметь и страдать молча. Почему так, почему все так сложно, неужели так важно, во что я верю? Это ли причина, из-за этого ли все это сумасшествие? В душе наростал багровый ком, в этот миг я ненавидел весь этот мир со всеми его бреднями и фальшивыми догмами, его алчными людишками, развязавшими эту войну и всеми теми, кто не может воспринимать картину целиком, слепо следуя указанным кем-то другим нормам. Гори оно все! Рука метнулась к атрассу,
