тут? — мы поздоровались.
— Только под утро пришел, — брат Ильсы ответил вместо меня.
— Есть новости? — копейщик не сводил с меня взгляда.
— Да, я смогу очистить для вас ворота, ненадолго, но смогу. Потом патрули забьют тревогу, и подтянется подкрепление. Кстати, владеющие маэр могут заглушать звуки?
— Легко, а что? — копейщик умостился напротив.
— Не смог услышать звуков боя, хотя на стене явно стреляют.
— Раз уж там есть всевидящий, он наверняка постарался устроиться со всеми удобствами, — пожал плечами сидящий слева Искар, — обычное дело.
— Так с чего ты решил, что сможешь их всех перебить? На самом деле, ты один из высоких, только раньше скрывался? Если нет, то я просто не вижу других вариантов.
— Не совсем так, но выглядеть будет следующим образом — я проведу вас до ворот, вы укроетесь в одном из домов, и будете ждать. Дальше в дело вступаю я, и когда вы решите, что сможете безопасно установить амулеты и вернуться — начнете действовать. Если же у меня не получиться, тогда просто уйдете тем же путем обратно.
Некоторое время они молчали, переваривая услышанное.
— Слишком просто звучит, что бы получилось, — Крисс поморщился.
— А зачем усложнять, патрули я уберу сам, место выберем вместе, а дальше сидите тихо и трезво оценивайте ситуацию. Если нужно, несколько раз пройдемся по маршруту, что бы лучше запомнили. Искар, ты, главное, уверен, что твои амулеты разнесут ворота?
— Нет, ворота они как раз вряд ли разнесут, там на маэр все замешано, а сами крепежи вырвать должны, это ж горные, их нужно только правильно установить — я как знал, брал те, что для шахт.
— Отлично, возражения имеются?
— У меня, — копейщик поднял руку, — что с аррсами? Учуй нас хоть один, сразу даст знать остальным, и что бы ты там не делал, нас уже будет не спасти.
Искар согласно кивнул.
— С этим просто, по пути они нам встретятся только в патруле, остальные все под стеной сидят, вам просто не следует выдвигаться к воротам, пока хоть один из них будет жив.
— Нет, ну вот слишком все складно, — Крисс хлопнул себя по колену, — не бывает так.
— Не бывает, — кивнул, — но ты забываешь об одном.
— Ты о чем?
— Пока вы будете сидеть в безопасности, и выгадывать подходящий момент, меня там будут убивать, — я посмотрел на них, — залогом будет моя жизнь.
— Алистер, — Искар глазами показал вправо.
Мы с Криссом обернулись, и если тот потом лишь раздосадовано уставился себе под ноги, то я просто напросто растерялся. Черт, сколько она успела услышать? Прислонившись к стене и закусив губу, на нас смотрела Иссиль, а по ее щекам беззвучно бежали слезы. Я встал. Она словно окаменела, не шелохнувшись, не дернувшись, уставившись глазами туда, где я сидел мгновение назад. Медленно подойдя, взял за плечи, притянул к себе, обнял. Не противясь, она приникла ко мне и затряслась в беззвучном рыдании, шепча одно и то же:
— Не пущу, не пущу…
Больше не колеблясь, поднял ее на руки и понес к выходу, наверх. Ума не приложу, как я мог ее не почувствовать, слишком отвлекся? И теперь единственный дорогой мне человечек в этом мире безудержно рыдал у меня на руках. На поверхности уже светало, утро уверенно вступало в свои права, прогоняя остатки исчезающей ночи и раскрашивая мир так, как делало это уже не один раз. Мы стояли напротив прохода и просто смотрели на просыпающийся мертвый город. Она давно уже не видела восхода солнца, и я надеялся, что это хоть как-то ее отвлечет, как бы опасно это ни было. Это было то еще зрелище.
Сначала первые лучи коснулись крыш вдали, прошлись по цветной черепице, высвечивая ее и бросая блики, потом скачком перебрались через широкую улицу, окрашивая крыши все новых и новых домов, поднатужились, будто собираясь с силами, и словно безумные пустились вскачь, ускоряясь, проглатывая одни за другими очередные скаты домов и медленно вытягивая наверх красно-оранжевый диск небесного светила. Утренний небосвод был пуст, и просто нуждался в том, что сейчас величественно поднималось на горизонте, огромное, яркое, непреклонное. Как же сильно ей этого не хватало, что даже слезы замедлили свой бег, переставая сыпаться из глаз. Она судорожно вздохнула, не готовая сказать еще ни слова, но я уже знал, что бы там ни случилось, но я дам ей возможность видеть подобные восходы столько раз, сколько она захочет. И если для этого придется вырезать всю ту армию, которая стоит между ней и свободой, я сделаю это, я буду рвать их голыми руками, буду грызть глотки, захлебываясь чужой кровью, но убью их всех, всех до последнего ублюдка, ставшего у нее на пути.
— Теперь понимаешь, ради чего все? — я прижал ее к себе, шепча в самое ухо, — позволь мне подарить тебе это, ведь если не ради этого жить, тогда ради
