чего?
И она снова заплакала, спрятав лицо у меня на груди, рубаха стала мокрой от ее слез, и я улыбнулся — вот он, смысл жизни, когда все хреново, когда выбора почти нет, когда выход только один — в петлю, только тогда видишь четко и ясно, только тогда понимаешь, ради чего сейчас живешь.
— Сегодня ночью я уйду, — она вжалась еще сильнее, страшась услышать продолжение, — и если мне повезет, то мы увидимся еще, и тогда ты сможешь решить, нужен ли тебе такой, как я.
— Нужен, — губы шепнули быстрее, чем поняли, о чем речь.
Я покачал головой.
— Не спеши, скажешь это мне после, когда будешь свободна от всего этого кошмара.
И не дожидаясь ответа, понес ее внутрь, в темный, грязный мирок, ставший пристанищем кучке выживших на долгие дни. По пути она слезла у меня с рук и дальше пошла сама, оставив меня с дожидающейся нас оставленной парочкой.
— Ты как? — Искар участливо посмотрел в глаза.
— Прекрасно, лишь выросло желание отправить к праотцам побольше этой мрази наверху.
— Мы тут все еще раз обдумали, — копейщик поднял глаза, — рискнуть стоит, если ты готов, то выдвигаемся сегодня ночью.
— Отлично, — я зловеще улыбнулся, зверь внутри давно жаждал настоящей схватки, так что мне это было только на руку.
— Знаешь, иногда мне с тобой не по себе, — Искар передернул плечами, на что Крисс лишь согласно кивнул.
— И еще, — я обвел их взглядом, — вы увидите там то, о чем должны будете молчать да самой смерти, шутки кончились.
Искар кивнул:
— Клянусь, от меня об этом никто не узнает.
— Согласен, клянусь своей жизнью, — копейщик так же недолго раздумывал.
— Хорошо, тогда я спать.
Съев свою порцию завтрака, и ни на кого не обращая внимания, добрался до своего матраса и завалился на спину, натянув на себя покрывало. Глаза сомкнулись, и спустя какое-то время я провалился в сон.
Подошедший Искар уже хотел тронуть меня за плечо, когда я открыл глаза.
— Пора? — он кивнул.
Поднявшись, прошел с ним в угол с оружием, где Крисс уже отбирал снаряжение для себя. Все собравшиеся зале молча наблюдали за нами, не сводя с нас глаз, и только одни, покрасневшие, и до сих пор блестящие от слез, не отрывались от меня одного. Нацепив ножны, проверил, как выходит ривскрет, показавшийся мне теперь слишком легким, пару раз взмахнул, заставляя воздух с гудением разойтись в стороны, и вложил клинки обратно. Левое запястье оседлала подвязка с креплением под стилет, Искар выудил его из какой-то шкатулки:
— В нем силы всего на один удар, но если попадешь через глазницу в мозг, ни один верховный не переживет.
Я молча вложил стилет в крепеж, затем занялся одеждой, подвязывая все торчащие концы и добиваясь того, что бы нечем было зацепится в гуще схватки. Вытащенные из одного из баулов наплечники отверг сразу же, а вот тяжелые, подбитые сталью наколенники взял, бить придется всем, и много. Проблема оставалась только с обувью, такой много вреда не нанесешь, ну да выбора особого не было. Подняв глаза, понял, что ждут только меня, оба напарника были уже укомплектованы, и куда получше моего: мечи, кинжалы, два арбалета, у Искара через всю грудь шла перевязь с метательными ножами, полные наборы накладок на плечи, руки, ноги, в общем, вид они имели внушительный. Что ж, теперь последнее, я обернулся к замершим людям:
— С этого момента и до тех пор, пока мы не вернемся, все сидят здесь, — я остановился глазами на Иссиль, — и не высовываются.
— Все слышали? — Искар хмуро оглядел народ, те закивали, — ладно, выходим.
Три силуэта выскользнули из зева одинокой башни и, быстро миновав пустырь с надгробиями, скользнули во тьму ночного города, растворившись в его тенях. Шли ходко, прислушиваясь к каждому шороху и хоронясь по самым темным закоулкам. Обходящий уже известным маршрутом патруль заметили еще издалека. Вот так сюрприз, после каждой моей встречи с ними, они увеличивали свое количество, и теперь мимо нас шествовало девять солдат и погонщик с двумя аррсами, ничем не уступающими моему старому знакомцу. Искар с Криссом замерли, превратившись в статуи, я же показал жестами: молчите, не двигайтесь, и скользнул наперерез шагающим. На пол пути вошел в нак`хаси, и размылся в прыжке, смазанной тенью приземлившись прямо перед одним из аррсов, только-только почуявшим меня и собравшимся среагировать, но — поздно, гул с жуткой скоростью рассекаемого воздуха, шипение расходящейся плоти, и разрезанная надвое гадина шлепается в лужу собственной крови, глаза стоящих рядом расширяются, руки тянутся к мечам, а с боку уже готовится к прыжку вторая тварь. Рывок вперед и круговой взмах — росчерк
