Лежак — что-то вроде коммуникационного артефакта, корректирующего и разбирающего твои дневные действия. Про туалет не было ни грамма информации. Вот и все. Ни когда выпустят меня отсюда, ни чего ожидать дальше и что вообще от меня требуется, больше никакой информации мне не дали. Есть комната обучения, с яйцом, есть комната отдыха. Так что ничто не будет меня отвлекать от обучения, прямо казарменный режим какой-то. Сон, завтрак, обучение, обед, если жив, собственные занятия, ужин, сон. А что я хотел? Бассейн и массажистку? Получил как раз то, что нужно, и хватит об этом.
Легкая злость на себя придала решительности. Игнорируя болевые призывы тела остановиться, я медленно поднялся, постоял неподвижно пару минут и начал разминать мышцы. Ничего сложного, покрутил суставами, сделал несколько приседаний, отжался раз двадцать и все в таком духе. Стало заметно легче. Ну что же, пора и обед получить, вернее, поздний обед. Лежанка будит с восходом солнца, а уроки обычно длятся, где то от пяти до семи часов, все зависит от степени поврежденности учащегося и получаемой им информации. Оказывается яйцо, вернее, атрасс, это активный артефакт, могущий непосредственно влиять на учащегося, ну, иллюзии уроков, восстановление организма при травмах и прочее, в то время как лежак всего лишь собирает информацию и выдает корректировки. Просто, практично и аскетично.
Для взаимодействия с символом власти нет нужды прикасаться к нему, достаточно просто сконцентрировать на нем взгляд и выбрать одну из доступных команд. Я хотел обед. И получил его в миске под символом. Гм, ложка не полагается? Так, что там? Сероватая кашица неопределенной принадлежности, на вид то ли что-то просроченное, то ли просто помои. Ну, хоть запаха нет. Попробовал. И абсолютно безвкусная. Правильно, ничто не должно отвлекать, проглотил по-быстрому, и заниматься. Выхлебав содержимое через край, поставил миску под стену и мазнул взглядом по символу — миска исчезла.
Теперь самое легкое. Удобная поза, спина ни на что не облокачивается, ноги скрещены, руки на коленях, глаза закрыты. Мысли легкие, быстрые — сознание привычно рухнуло в отрешенность. А на дальнем плане крутилась всякая мелочевка: вспоминались занятия с Иргелем, походы с ним в лес, обучение языку. Даже провел аналогию со мной тем и теперешним, что то, безусловно, поменялось, но четче всего заметны успехи с медитацией. Если раньше мысли плавали, словно в киселе, неспешно шевеля плавниками, то теперь это были окуни, хищные и быстрые. Любая информация тут же разрывалась на составляющие, раскладывалась и анализировалась, складываясь потом в наиболее удобную для меня картину. Помню, он как-то обмолвился, что потратил почти год, учась достигать отрешенности, все время срываясь в маэр — там схожая система, но другой принцип, и победить старую привычку оказалось не так уж легко. Вот он на рефлексах все время на ней и стопорился. Я же проблем с этим у себя почти не помню.
Другая мысль была о грустном: не успел я ему тогда сказать, как обязан, и благодарен, только сейчас понимаю это. Эх, Иргель, Иргель, ну почему все так сложилось?
Отрешенность, словно со стороны взираю на все это роение воспоминаний, идей, с одной стороны осознаю — это все мое, это все я, но с другой как-то отгораживаюсь от всего, становлюсь наблюдателем, и поначалу удерживать это состояние было ох как не просто, особенно если долго или когда отвлекает что-то.
В голову пришло знание — время обеда, просто почувствовал, как будто сработала интуиция — все, пора, но чувства чувствами, а я именно знал. Каламбур, десять секунд назад не знал, а спустя — уже знал. Чушь, но все так и есть. Улыбнулся. Открыл глаза, посидел еще некоторое время, не меняя позы и не сбивая ритма дыхания. Кстати, как-то само пришло понимание, какую позу принять, где лучше не заниматься, как дышать — думаю, все это дала мне отрешенность, «all inclusive», так сказать, тело само знает, что ему нужно, следует только уметь прислушиваться.
Ужин ничем не отличался от обеда, проглотил не заметив. Встав у знака, активировал еще одну доступную мне теперь возможность — решил называть ее омовением. По телу прошелся легкий ветерок, игнорируя одежду и освежая кожу, все, теперь я чист. Местный аналог душа был бесподобен, десять секунд щекотки и свободен. Что ж, по графику остался только сон и я был рад этому, денек ничем не выделялся из продолжающейся череды кошмаров. Сон и медитации — единственное, что не приносили мне боль и мучения.
Да, черт! Внезапная злость, огонь и стужа. Я был зол на себя и прекрасно понимал это. Осознавал, что слаб, осознавал свою никчемность, ведь это был всего лишь подготовительный курс, а для меня он уже был кошмаром. Лед и пламя сцепились внутри, я разрывался
