содержимое, даже причмокнул в конце:
— Вкусно готовишь.
— Врун, вкус отвратительный, — но улыбнулась.
До обеда время ползло, словно на ручнике — медленно, скучно и однообразно, словно резиновое, растягиваясь, когда начинал об этом думать, и лишь немного ускоряясь, когда отвлекался. Медитировать пока не рисковал. Хозяева то приходили, то уходили, Натиль, как я понял из их разговоров, училась в какой-то академии на сата-маэр, на лекаря вроде, и каникулы проводила у отца. Еще две недели и уедет обратно, доучиваться. Зарр же поставлял куда-то лес и рыбу, тем и жил. Скука. В животе все отчетливее нарастал бунт, грозясь перейти в совсем уж некультурное урчание, а до вечера я так ничего и не получу. Хороший у них потолок, обтесанный, ровный, бревна как близнецы. Жалко плевать.
Обед так же особого разнообразия не принес, лежал, слушал мерный перестук ложек, получил свою порцию отвара, выдул и опять замер, уставившись в потолок. Радовало то, что ходил я уже более-менее сносно, во двор и обратно сил уже самому хватало, но полностью слабость так и не ушла.
— Думаю, вечером последний раз выпьешь, а после можно будет и легкий ужин на ночь.
— Отлично, — я кивнул.
— Не переживай ты так, были случаи, когда маэр возвращался в течение одного-двух месяцев, главное не отчаиваться, — стоит, смотрит.
Я улыбнулся, опять кивнул, прикрыл глаза и… привычно ухнул сознанием в отрешенность — легко, непринужденно, будто и не было никаких препятствий, только легкое удивление и ощущение правильности происходящего, больше ничего не почувствовал. Ан нет, вот на лоб легла ладошка Натиль, и сразу же раздался ее негромкий возглас:
— Алистер, я тебя опять не могу посмотреть!
— Почему? — открыл глаза.
— Ты закрылся, — она была и удивлена, — попробуй что-нибудь.
— Что попробовать?
— Ну, хотя бы простенькое что-то, засвети шар. Выходит, я была не права насчет твоего маэр, — в глазах надежда, ждет.
— Я не умею.
— Как не умеешь? Ты же закрываешься, осознанно, а это не первый год обучения, — смотрит недоуменно.
— Натиль, в Академии могут обучаться все желающие?
— Да, был бы талант и деньги на обучение. А ты, давай, тему не переводи! — о как, теперь уже сердито смотрит, скоро ругаться начнет. Улыбнулся.
— Я не обучался в Академии, и ничего не умею, и закрываться тоже, оно само получается. Понимаешь? — честно смотрю ей в глаза.
— Нет, не понимаю, — продолжает меня рассматривать.
— Само оно, само, что бы хоть на миг от этого избавиться, мне приходится прилично напрягаться, я тогда чуть дуба не врезал, когда пытался тебе помочь, думаешь, мне это все самому нравится? А все тот случай… — и замолк, нахмурившись, говорить дальше было неразумно, пусть сама додумает продолжение.
— Какой случай? — я молчу, тупо уставившись перед собой.
— Ладно, не хочешь говорить об этом, не надо, — встала.
Пауза затянулась.
— В академии учатся только на платной основе?
— Можно пойти в помощники к кому-нибудь из преподавателей, но времени на обучение почти не остается, да и учиться ты будешь по стольку поскольку, в основном работать, и не престижно это. А что? — и бросила на меня взгляд.
— Возвращаться мне некуда, надо как то устраиваться, — замолчал.
Глянула теперь уже сочувственно:
— Сколько тебе? На вид ты старше меня.
— Двадцать девять, не примут уже? — смотрю на нее.
— Да нет, примут, то есть могут принять, но, твоя странность явно их заинтересует.
— И?
— Ну что «и», будто не знаешь, как у нас относятся ко всему, что выходит за рамки обычного, — раздраженно отвернулась, отошла к столу и начала греметь посудой, ей явно не нравилось это «как у нас относятся». На кострах сжигают, что ли, или под микроскопом разделывают на части? Бред, нет у них тут микроскопов.
— Не советуешь?
— Я бы не пошла, а так тебе решать, на свой страх и риск.
— Ясно, спасибо.
— Но ближайшую неделю и не мылься, тебе еще рано, да и мне хорошая практика, понял? — и ведь не откажешься, брови домиком, руки уперла в бока, смотрит грозно, вернее, думает, что грозно, а на самом деле еще похорошела, ну как тут скажешь «нет».
— Понял, красавица, — киваю.
— Как ты меня назвал? — нависла надо мной.
— Как есть, так и назвал, вру, думаешь? — улыбаюсь.
— Не врешь, — сама уже улыбается, — смотри мне!
Значит, вариант с Академией слишком рискован, ладно, проехали.
— Зимы у вас тут бывают?
— Зимы везде бывают, только у нас без снега и совсем не холодно, а что?
— Да все тоже. Где у вас может устроиться парень типа меня?
— Гм, ну, даже не знаю. В помощники к кому, или наемным рабочим, да вон, отец придет, у него надо узнать, я тут
