пока не зашел по пояс, и только потом опустил взгляд вниз. Человек, однозначно. Длинные волосы, зачесанные назад, выбившаяся прядь, спадавшая по левой щеке, карие глаза, нос, рот, губы — все это было незнакомым, не от того меня, прежнего. Где легкой худобой, где новым изгибом или несвойственным мне прищуром, но смотревшее на меня лицо явно принадлежало другому человеку, тому, кем я стал и продолжаю становиться, забывая и теряя себя прошлого. Ведь что осталось от него — да ничего, другие мысли, другие принципы, другое восприятие, в конце концов. Теперь я точно Алистер, и никто иной. Просто стоял и смотрел, запоминал себя нового, незнакомого. И ведь не скажешь, что почти тридцатник. Двадцать пять от силы. Ударил рукой, во все стороны полетели брызги, дождем опадая на почти ровную поверхность, лишь слабый ветерок создавал рябь.
Скоблился знакомым песком яростно, до красной кожи, остервенело натирая спину, руки, грудь, будто пытался избавиться от чего-то налипшего, чужеродного, старого. Словно что-то мешало вступить в новую жизнь, не отпускало, удерживая на месте, не давая сделать первый шаг. Спустя какое-то время, голый, вытираясь полотенцем, стоял на берегу и смотрел как рябь гонит опавшие листья, кружа их в неизвестных мне танце. Только сейчас ощутил, что после водопада по-настоящему родился, получив очередной шанс выжить, не умер, и теперь впервые действительно мог выбирать. Одевшись, закинул волосы назад, оставив висеть увиденную ранее прядь, и с полотенцем в руках пошел назад, почти не шатаясь, почти не испытывая слабости.
К воротам выбежал Тутс, обычный пес, и, повиливая хвостом, вижу мол, свой, удрал за дом. Повесив мокрое полотенце сушиться рядом с развешанным во дворе другим бельем, вошел внутрь. Натиль стрельнула глазами и показала садиться за стол:
— Скоро ужинать будем, пока посиди, отца подождем.
— Что на ужин?
— Лумпус с приправами, салат, хлеб, чай, — за лумпус решил не спрашивать, и так все увижу.
— Помочь?
— Можешь салат нарезать, думаю, нож поднять тебе уже по силам, — и улыбается.
— Ну, положим, нож не тяжелее кружки, так что ты меня явно недооцениваешь, — улыбнулся в ответ.
— Ну-ну, посмотрим, — передо мной на столе выросла куча каких то незнакомых овощей, нож, разделочная доска и немаленькая такая миска, для салата, — можешь приступать.
А есть то хотелось, кромсать это все неизвестное, но явно съедобное было, скажем так, слегка мучительно. Пришлось пробовать. Ну, ничего необычного, что-то типа капусты, подобие помидор, огурцов, какие-то листья, о, а это точно укроп, еще нечто похожее на кабачки, но ими не являющиеся. В общем, напробовался.
— На салат-то оставишь? — хихикает.
— Естественно, но уж больно трудно было удержаться.
— Аппетит себе не перебей, — уже что-то помешивает в котле на печи.
— Зарр скоро вернется?
— Да, уже темнеть начало, скоро будет.
— Натиль, в принципе, я уже достаточно окреп, если покажешь, что тебе нужно, могу уже завтра начать собирать.
— Даже так, хочешь по быстрее расплатиться? Не любишь оставаться в долгу?
— Почему бы и нет? Заняться все равно нечем, а сил уже хватит.
— Ладно, завтра тогда все и расскажу.
— Травы тебе в Академию нужны, для учебы?
— Какой догадливый, — подмигнула.
Хороша, чертовка. Ох, хороша.
— Ты чего такой довольный, как кот после сметаны?
— Ужин скоро, предвкушаю, — а сам не свожу глаз с точеной фигурки.
— Нарабатываешь аппетит? Только глаза смотри не сломай.
— Не беспокойся, им только на пользу.
— Льстец! — звонкий хохоток разлился по комнате.
— Ладно, тут закончил, чем еще помочь?
— Да сиди уже, больше ничего не надо, расскажи лучше что-нибудь.
Так, опасный поворот разговора, нужно быть осмотрительнее.
— Что конкретно тебя интересует?
— Не расскажешь, чем ты занимался до купания в водопаде?
— Если вкратце — то выживал, пытался найти себя, не очень приятные воспоминания, если честно, не хочу лишний раз их затрагивать. В них погибли все, кто у меня был, я один, Натиль, и хочу начать жизнь с нового листа.
— Прости, я не знала. Моя мать тоже оставила нас, еще когда мне было семь лет, с тех пор жили только вдвоем, отец и я, теперь вот, учусь на сата-маэр, хочу получить диплом и открыть свою лечебницу.
— И сколько тебе еще осталось учиться?
— Если хватит денег, то три года, но оно того стоит, смогу обеспечить и себя, и отца.
— Сложно обучаться?
— Ну как, сложно, запоминать много, и практика нужна. Те же травы, что поможешь мне собрать, я их сама думала искать, но ты очень вовремя появился, согласись.
— Возможно, и много тебе нужно?
— Чем больше, тем
