рот… что бы сразу же выплюнуть и начать дико откашливаться, согнувшись в три погибели. Мать честная, чем же он меня хотел накормить, если сам не рассчитывал на такой вкус. Пиала немедленно отправилась на стол, а неудавшийся повар мигом схватил какой-то бурдюк и, дико вращая глазами, начал жадно пить, кадык просто ходуном ходил. Потом, видно, вспомнив о своей жертве, подошел и дал напиться мне, немного полегчало. Ну, ты и кулинар, мужик, вижу, сам не ожидал, эвон как перекосило беднягу. Губы непроизвольно растянулись в улыбке, комичность ситуации разрушила плотину настороженности и выдавила легкий смешок из груди. Через мгновение смеялся и чужак, раскаты двух ржущих глоток просто грохотали под сводами пещеры. Бедняга, у него даже слезы на глаза навернулись, мне он определенно начинал нравиться. И сразу же серые краски обрели новые тона, как будто кто-то включил цвет, все стало четким, ясным, красочным, ушла куда-то грызущая потихоньку изнутри безнадежность последних дней. Я жив, вопреки всему, и я буду жить, чего бы это мне ни стоило.
Отсмеявшись, уже по-новому взглянули друг на друга, все-таки смех — великая вещь, а искренний, поддержанный смех налаживает невидимые мосты взаимопонимания. Улыбаясь витающим в воздухе остаткам юмора, хозяин пещеры вернулся к столу, выплеснул старое варево, сполоснул пиалу и на скорую руку намешал новое. Снял пробу, буркнул одобрительно и, кивнув сам себе, развернулся в мою сторону. Ну что же, попытка номер два, глядишь, и обойдется. На этот раз кислинки было в меру, и острота не заставляла хватать воздух ртом, есть было можно. Так, ложка за ложкой, выхлебал всю емкость.
— Спасибо, — все-таки воспитан я более-менее, не поблагодарить не мог.
Хозяин поставил пиалу на пол и указал пальцем на себя.
— Иргель! Иргель! — повторил он, и вопросительно уставился на меня. Ну, ясно, знакомиться будем, что ж, давай. Только вот…
Сколько я себя тут помню, так и не разобрался, чему обязан своим здесь появлением. Идей было множество, и ни одна так и не была принята как рабочая, слишком уж бредово все звучало. Первой, созвучной с последней недочитанной книжкой, была версия про «попаданцев» — ее отмел сразу. Бред сивой кобылы, просто так ничего никогда не происходит, всегда есть причина и следствие, случайностей не существует априори. Если уж ты оказался в другом мире — то ты не попаданец, а иномирец, как минимум, и вытянут был для каких-либо целей. А не так, что по счастливой случайности выжил и пошел сворачивать горы. В общем, не стоит путать мир книжный, вымышленный, и жизнь, кровь на самом деле красная, и с каждой потерянной каплей уходит и твоя жизнь, а бой не приносит ощущения радости и превосходства — это боль, грязь и смерть. Не помню ни одной книги, где бы все вокруг дохло и вымирало…
Приходившие в голову научные версии были не менее бредовыми, так как от науки я был не менее далек. Так что ноль идей, ноль соображений. Что ж, будем исходить из неизвестности причины и враждебности всего окружающего, а там посмотрим. Простая истина, но путь к ней дался ценою в четырнадцать жизней, забранных кроваво и жутко, осознанием собственной беспомощности и готовностью к смерти, я ведь не рассчитывал тогда выжить…
— Иргель! — повторил гостеприимный спаситель.
— Алистер, — я решил не открывать своего имени и назвал первое, пришедшее на ум. Мало ли, возможно, в этом мире имена имели определенную власть над своими владельцами. Если же нет, то я все равно ничего не теряю, и если мне суждено остаться здесь надолго, что же, новая жизнь, новое имя, строчки на первой странице только начали заполняться, для этого мира, каким бы он ни был, я чистый лист.
— Алистер, Алистер, Алистер! — Иргель будто пробовал мое новое имя на вкус, повторяя его, то с разной интонацией, коверкая иногда до комичности, то растягивая, словно пытаясь найти идеальное произношение.
— Алистер, — произнес я четко и внятно, не хотелось в дальнейшем откликаться на по-идиотски звучащее имя, — Алистер!
— Алистер! — Иргель кивнул, потом указал на перебинтованную червем руку и показал ладонью, как кусают, — Аскх! — потом показал растопыренную ладонь, — Хатур аскх! — пять, хатур — это пять, пять аскх, пять тварей, почти закончивших мое существование в своих желудках, я кивнул ему и повторил, — Хатур аскх!
Он довольно улыбнулся. Потом поднес руку ко рту и сделал вид, будто ест, — Каисэ! Каисэ! — я опять кивнул, голодным не останусь, уже лучше. Так мы разобрались с обозначениями «пить», «туалет», «холодно», «больно», «да», «нет» и другими, в итоге чего мой словарный запас пополнился двадцатью тремя словами. Еще обратил внимание, что почти все он произносит певуче, растягивая и играя интонацией, а на мои попытки повторить
