девочки, свою участь вы увидели, теперь непосредственно сама тренировка, — я так понял, остальные девять немые или молчуны, так как с нами разговаривал все время один и тот же.
Нас разбили на пары, мне достался примерно моего роста крепкий мужик, он стоял напротив и угрюмо смотрел на меня, словно я собирался его обокрасть. Мой кивок он проигнорировал, лишь еще больше нахмурившись.
— Значит так, хочу, что бы один валялся на земле. Начали!
И мой напарник сразу же бросился на меня, пытаясь сграбастать. Такого подарка я от него даже не ожидал и резко, без замаха, с поворотом корпуса впечатал кулак в кадык, в боку стрельнуло.
— Эк ты его, — проронил вдруг один из молчунов, — что ж, может, из тебя и будет толк.
— Эй, Тиор, не балуй его, — кинул ему Крикун, и тот лишь кивнул. Тиор, значит.
Спустя какое-то время на земле вместо половины валялось добрых три четверти, размазывая кровавые сопли или просто находясь в отключке. Надзиратели были явно озадачены.
— Вот отродьевы выкормыши! — Крикун зло сплюнул, посмотрел на коллег, — все еще хуже, чем я думал!
— Всех в общую мясорубку, а этих, что стоят, разберем, — это Тиор, — не вижу другого варианта, — Крикун с досадой оглядел «выживших» — одиннадцать человек, включая меня, и опять сплюнул.
— Черт с ними, согласен!
И начался дележ, каждый надсмотрщик кивал одному из нас, и тот подходил к нему, я достался Тиору, что не очень-то меня удивило. Оставшись стоять в стороне, мы наблюдали за тем, как Крикун и еще двое пинками поднимали этих, по их словам, «развратных баб», развалившихся в ожидании похотливых мужиков. Так, под смешки и шуточки, каждый получил по увесистому удару по ребрам, а если этого было мало, то добавка не заставляла себя ждать, пинков у этих господ было с запасом. Кое-как поставив вертикально весь строй, нас определили в голову колонны, и повели вправо от полосы препятствий, попутно Крикун объяснял наше дальнейшее расписание:
— Значит так, отродье, каждый день для вас уже расписан от и до! Сначала завтрак, — от надсмотрщиков раздался смешок, — потом пробежка, далее занимаетесь с такими же неудачниками по общей программе! — он резко развернулся и сжал свой огромный кулак перед всем строем, — и пусть только мне скажут, что вы не старались, три шкуры спущу! Далее, обед! Потом опять общая тренировка до самого заката и по клеткам, там получите ужин, кому не ясно — шаг вперед, и я лично выбью из него дух! — никто не шелохнулся, все потеряно смотрели перед собой, обреченность словно сломила их дух, сковала и запечатала.
— Те же, кого мы отобрали, после обеда ждут нас у полосы, и попробуйте не явиться, — последнее он просто прошипел сквозь зубы и, развернувшись, пошел дальше, мы двинулись следом.
Спустя минут пять вышли на небольшое поле с одним единственным зданием около него, где уже сидели или стояли группы аналогичные нашей, со своими надсмотрщиками, каждая обособленно, не смешиваясь.
— Вы только посмотрите, кто к нам пожаловал! — один из чужих надсмотрщиков встал и по-шутовски поклонился, раздался гогот, шутку явно оценили.
— Заткнулся бы ты, Бамут, а то опять положу в лечебку, — беззлобно ответил Крикун, — кого еще ждем?
— Так только тебя и ждали, впрочем, как и всегда, — опять поклон, и опять смех из нескольких десятков глоток.
— Сволочи вы все и ублюдки, — Крикун только махнул рукой, от чего гогот стал еще громче.
Тем не менее, надсмотрщики поднялись и согнали всех по колоннам, итого получилось порядка десяти рядов, и если численность была примерно равна, то это, без малого — около полутысячи человек. После этого нас направили к зданию и стали запускать внутрь, одних, без надсмотрщиков. Каково же было мое удивление, когда небольшая, вроде бы, постройка, оказалась всего лишь спуском в просто огромнейший котлован, не видимый ранее из-за самого здания. А представлял он собой сплошную тренировочную площадку с тренажерами, дорожками для бега и всем прочим. По крайней мере, никаких зверских конструкций видно не было. Сами надсмотрщики расположились сверху, для них оттуда все было как на ладони, и не требовалось личного участия, достаточно было крикнуть приказ, а ослушаться, думаю, никто не посмеет, учитывая состояние людей вокруг меня. В общем, система была отлажена и работала как часы.
Сам принцип функционирования этого стадиона заключался в следующем. После спуска шла распределительная площадка с тремя ответвлениями, каждое в свою специфическую зону: бег, тренировки с весами и спарринги. Нас погнали налево, на беговою дорожку, и, уверен, многим это запомнилось на всю оставшуюся жизнь, какой бы недолгой она ни была. Бег длился до самого обеда, без остановок и передышек, люди просто отставали, запинались,
