миски рабу и отходили в сторону, кто поодиночке, кто, сбиваясь в группы и что-то вяло обсуждая. Если кому нужно было по нужде, то такой шел к себе в клетку, они стояли открытыми, и облегчался в нужной ему форме в стоявшее ведро в углу, которое дважды в день меняли рабы, пока шла тренировка, до и после обеда. Туалетной бумаги тут не было, и пользовались обычной водой, подмываясь по мере необходимости. В каждой клетке, рядом с «туалетом», висела небольшая емкость с носиком, наполняемая так же рабами, только вот вода там была такая, что лучше ее не пить, запросто можно подхватить что-нибудь неприятное. Почему нельзя было заполнять обычной водой, что давали пить, я так и не смог понять, боятся, что ли, вычерпать колодцы? Смешно.
Сдавал посуду одним из последних, как ни как — увеличенная порция, как раз и Аррун доел, тоже подошел сдавать, и тихо шепнул:
— Отойдем?
Я кивнул и проследовал за ним. Первый же вопрос немного озадачил:
— Что у тебя с боком?
— Откуда знаешь? — смотрю ему в глаза.
— Не слепой, глаза есть, так что?
— Ребра сломаны, — и добавил, — скорее всего.
— Паршиво, — он поморщился, — что будешь делать?
— На мне все заживает как на собаке, не бери в голову.
— Даже ребра? — он улыбнулся.
Я серьезно кивнул.
— Тебе виднее. О чем с тобой хотел поговорить, я сам потомственный воин, мне никто здесь по духу не подходит, кроме тебя, предлагаю и дальше стараться держаться вместе.
— Животы так же хочешь вместе потрошить? А если поставят друг против друга? — посмотрел ему в глаза.
— Потрошить всегда сподручнее вместе, а противниками нас не поставят, у нас один… хозяин, — скривился, — тут другие правила.
— Откуда знаешь?
— Знаю, поверь, так что скажешь?
— Я тебя не знаю, но не имею ничего против. Пока будешь прикрывать мою спину, я прикрою твою.
— Отлично, мое полное имя Аррун каль Матрэ, — он слегка наклонил голову.
— Алистер, — смотрит, явно ждет продолжения, — я никто, и никем никогда не был, у меня только одно имя, поясняю.
— Что ж, здесь это не имеет абсолютно никакого значения, — он подмигнул, — будь ты хоть сам оссар, жил бы все в той же клетке.
— Хватит прохлаждаться, отродье, живо строиться и на выход! — Крикун окинул всех нетерпеливым взглядом.
— Будь осторожен с тем типом, — теперь уже напарник кивнул на Джара, — не нравиться он мне.
— Обычная мразь.
И тут меня словно током ударило, я бы сказал даже, что прошиб холодный пот, но это было бы неправдой. Со вчерашнего вечера, всю ночь, все утро, всю ту сумасшедшую пробежку, я все это время держал «отрешенность», неосознанно, на рефлексах, вообще не прилагая никаких усилий. Осознание этого просто шокировало меня — постоянная концентрация и сосредоточенность, почти не обращал внимания на ребра и продолжающее ныть тело, бежал как робот, не реагировал на внешние раздражители, о господи, новый уровень, уже?
— Что с тобой, не спи, — Аррун подтолкнул в спину.
Я кивнул и пошел дальше, как же так, само, неосознанно? Внутри прямо рос ком нетерпения, что ж, посмотрим, что будет дальше.
Дойдя до знакомого уже спуска в котлован, остановились. Похоже, надсмотрщики дежурили здесь посменно, а остальные занимались с отобранными ими невольниками, готовя их для чего-то другого, отличного от того, что уготовано основной массе. Передав всех наших на попечение другим надсмотрщикам, нас, оставшихся одиннадцать человек, уже не строя просто повели в сторону полосы препятствий. Добравшись, сразу разбились парами невольник-надзиратель, и только Крикуну досталось двое — Аррун и еще один незнакомый мне мужик. Разошлись чуть в стороны, и стало просто не до наблюдений за соседями.
— Нападай, — Тиор был немногословен.
Что ж, ладно, резко, без замаха ударил левой в кадык и уже не смог вернуть руку, зажатую подбородком противника, в то время как он обозначил удары в горло, лицо, грудь — все, смею предположить, смертельные. В общем, я уже был мертв.
— Еще.
Провел атаку в пах, и опять был «умерщвлен», и даже если бы атака удалась, не уверен, что хоть на йоту приблизился бы к победе. В общем, около часа-двух Тиор продолжал доказывать мою никчемность как бойца, а я только успевал делать выводы: так нельзя, и так, а так глупо, и это не пройдет, и это чревато. Под конец он лишь кивнул:
— Буду учить с нуля.
И пошли отработки связок, стоек, блоков, постоянные повторы, часто в движении, иногда даже в прыжках, муштра, одним словом, до самого заката. Краем глаза успевал охватить картину вокруг, там тоже потели, и не меньше моего, а кто-то так и вовсе лежал, лишь изредка постанывая. Возвращались не чувствуя ни ног, ни рук, дошли до котлована, забрали остальных и, построившись,
