ублюдок, бывает же, — надзиратели, лишь покачав головами, развернулись и пошли обратно.
До обеда оставалось всего ничего, но я упорно продолжал выматывать мышцы, нагружая их все больше и больше, меня по-прежнему сторонились, не смотрели в глаза и старались обходить. Плевать, все это не важно и, сцепив зубы, брал больший вес и тащил его вперед, рвя жилы и исходя потом. Застывшая корка крови постепенно оставляла меня, спадая чешуйками и отваливаясь пластами, только пропитавшаяся одежда и волосы все еще удерживали карминовый оттенок, но мне было плевать и на это. И когда пришло время обеда, игнорируя бросаемые на меня взгляды, стал в строй и зашагал наравне со всеми. Проглотив свою порцию жижи, присел в тени, закрыв глаза, для меня уже не было откровением осознание происходящего вокруг без участия зрения, мозг будто сканировал пространство вокруг на определенном удалении, создавая своего рода сферу контроля, которая постепенно, по моим ощущениям, лишь увеличивалась и улучшалась, позволяя осознавать все более мелкие детали.
Пустое пространство вокруг меня было словно барьером, отгораживающим от остальных, по негласной договоренности я стал изгоем даже среди таких же узников, как и сам. Шепотки, косые взгляды и тотальный игнор — вот и все, на что можно было теперь рассчитывать. Обеденный перерыв закончился, начали строиться, большая часть, как обычно, пойдет на общую тренировку, а «избранные» обязаны явиться к ожидающим их уже надзирателям, что ж, не будем заставлять их ждать и, не обращая ни на кого внимания, отправился к полосе препятствий.
Добрался первым, на что Тиор лишь кивнул и знаком показал сесть в сторонке, ожидая остальных. А потом представилась возможность почувствовать себя подлецом, если бы мне было не все равно, Крикун и остальные буквально сбили пришедших после меня невольников на землю и прилично отпинали за то, что те заставили их ждать. Это был первый раз, когда на меня посмотрели не со страхом, а со злобой. Плевать. Дождался приглашающего кивка от Тиора и подбежал к нему, встал напротив. Ага, сегодня рукопашка.
И начались связки ударов, блоки, перехваты, кружение вокруг, словно в танце, а темп все ускорялся и ускорялся, руки мелькали с поразительной скоростью, на лице же Тиора проступило удивление и недоверие, он попытался сделать обманный удар и, резко сместившись в сторону, достать меня в бок, но был тут же перехвачен показанным ранее образом и я, не особо раздумывая, дожал захват, ломая ему руку и отпрыгивая в сторону, готовый контратаковать. Сначала ничего не происходило, а потом тренировки вокруг остановились, вокруг нас собрались все присутствующие, неверяще разглядывая сцепившего зубы надзирателя, бережно придерживающего правую руку. На меня же почти никто не смотрел, но расслабляться было рано.
— Это он тебя так? — Крикун кивнул головой в мою сторону.
Тиор молча склонил голову, какой позор, пострадать от какого-то чужака. Его гордость была сильно уязвлена, он, один из воинов-стали, дал покалечить себя какому-то слабаку, причем один на один. Нет, уже не слабаку, вон как стоит, напряжен, готов отразить любую новую атаку, не верит, что все на этом закончится, и правильно делает.
— Эй, покажи мне, что ты сделал.
Я молча встал напротив позвавшего меня надзирателя, он был выше почти на голову, значительно шире в плечах да и по массе, наверное, раза в полтора-два больше, лицо изуродовано шрамом через всю левую щеку, прилично когда-то досталось. Показал проведенную атаку, как перехватил и дожал на изломе, тот лишь покачал головой.
— Поймать Тиора на его излюбленном приеме, не пойму, как успел то?
— Да что там понимать, главное, хозяин будет доволен, чувствуете, чем пахнет? — Крикун довольно улыбнулся, — Тиор, иди в лечебницу, на сегодня свободен.
— А ты, — он повернулся ко мне, — пока потренируешься со мной.
Я промолчал, лишь проводив медленно удаляющегося надзирателя безразличным взглядом — ты все равно скоро умрешь, вы все умрете, и подошел к Крикуну, став рядом с двумя другими невольниками. Те сразу же отступили от меня на шаг.
— Боитесь? — Крикун злобно оскалился, — Правильно делаете, отродье. Так, у вас двоих спарринг, а ты, — он кивнул мне, — покажешь, что уже умеешь. Начали!
Первый же удар он заблокировал играючи и нанес ответный, прошедший буквально в сантиметре от виска и, успев вернуть руку, нанес еще один, просто сбивший меня с ног и заставивший кубарем откатиться метра на два, если бы не поставленный мною блок, я был бы уже мертв, скорее всего.
— Ты смотри, неплохо! — Крикун был явно удивлен, — А ну, вставай!
Следующие обмены ударами были сродни мельтешению крыльев мотылька, быстрые, неуловимые, они прощупывали
