— Прикажешь собрать?
— Да, поторопитесь.
Все бросились исполнять, а я сел под стену и прикрыл глаза. Да уж, теперь и женщин убиваем, и детей не щадим, в кого же я превращаюсь, кем становлюсь? Вздохнул, помассировав виски, хреново, хреново, что не ощущаю ни сожаления, ни стыда, будто таракана раздавил, а не людей, ладно, потом, все потом. Вбежавшие бойцы стали складывать посередине комнаты найденные одежду, оружие, украшения и деньги.
— Оденьтесь как можно неприметней, броское нам ни к чему, разберите оружие и деньги, украшения оставьте, через десять минут выходим. Да, еще, сбегайте кто-нибудь, сообразите еды в дорогу с водой.
Спустя двадцать минут из здания вынырнули одиннадцать жмущихся к стене людей и направились по дороге в сторону, откуда их когда-то привезли, шли не спеша, прислушиваясь и постоянно оглядываясь. Здание закончилось еще метров тридцать назад, и теперь по обеим сторонам дороги высилась серая стена в два человеческих роста, и случись что, прятаться будет негде, поэтому к поворотам подходили осторожно, а середину старались пробегать как можно быстрее, и не особо шумя при этом. За очередным углом, метров через семь обнаружилась сторожка, со своим обитателем, караулившим здоровые деревянные ворота на засове. Ну что ж, вот и выход. Один из бойцов вышел за угол и спокойной походкой пошел к сторожке, насвистывая какую-то песенку, беспечный и неопасный порученец, получивший очередное задание от хозяина. И когда страж вышел ему навстречу, подойдя на расстояние вытянутой руки, порученец выхватил из-за спины заткнутый за пояс кинжал и воткнул его тому в глаз, без лишнего шума опустив мертвое тело на землю и оттащив к сторожке. Потом вышел и махнул рукой. Все, можно идти. Поднять засов было секундным делом, отворив лишь щелочку, оглядели окрестности — никого, выбрались наружу и притворили за собой ворота, еще бы засов вернуть назад, но уж больно высоки здесь стены с воротами, не получится.
— Из города надо убраться до наступления темноты, — все кивнули, соглашаясь, — на вас я не планировал, есть какие идеи?
— Можем разделиться и попробовать пройти через ворота.
— Лучше все пройдем, а на воротах заплатим.
— Что бы те сразу же, как выпустят, сдали нас страже?
Я слушал, а в голове уже созревал план, просчитывался и усложнялся, обрастая все новыми и новыми моментами, требующими уточнения.
— Так, сколько отсюда до границы пешим?
— Около трех дней пути, догонят, если верхом.
— Вот, значит, надо обзавестись чем-то ездовым и сомневаюсь, что такие заведения строят в центре города, скорее уж поближе к выходу. Сколько у нас всего денег?
— Семьдесят два золотых и пятьдесят три серебряных, ну и мелочи несколько горстей.
— Хорошо, собери все деньги, мелочь оставь, будешь нашим казначеем, — седой улыбнулся, кивнув, видать, сам хотел предложить.
— Разделяемся по трое и идем с отставанием в десять-пятнадцать метров, не светимся и не имеем друг к другу никакого отношения, при нужде — помогаем, если уж реально будет беда — не вмешивайтесь, хоть кто-то пусть спасется.
Впереди шли трое с седым и я, прислушиваясь и глазея по сторонам, ага, вот и выход из этой кишки, богатенький же у нас был хозяин, такой кусок города себе отхапал. Так, а вот если туда свернуть и пройти — будут ворота из города, что ж, запомним. Пошли дальше, ориентируясь больше на запахи и звуки, чем глаза, откуда-то сбоку раздавалось квохтание и клекот, да и нос подтверждал верно выбранное направление, так что идем пока правильно. Оглянулся — как и сказал, в отдалении шли еще трое, стараясь ничем не привлекать к себе внимания, обычные прохожие. Навстречу нам никто почти не попадался, лишь изредка проходили горожане, не отрывавшие глаз от земли и быстро заскакивающие в здания по бокам дороги. Солнце уже клонилось на запад, и мы, еще немного попетляв, наконец-то вышли к стойлам, если их можно было так назвать.
Скорее гнезда в вольерах, закрытые решетками, и было их просто не счесть сколько, пока тянулся квартал, везде были сплошные стойла, ужас, и никого рядом, с кем же разговаривать? Но как только мы подошли ближе, будто из ниоткуда, появился продавец — полноватый, одетый получше нас мужик с бегающим взглядом, за те пару секунд, что мы стояли друг напротив друга, могу поклясться — он разглядел не только нас, но и шедшую за нами троицу, и последнюю троицу тоже успел приметить, неприятный тип.
— Чего желаем? — вопрос был задан без подобострастия, с ленцой, что совсем не вязалось со сложившимся уже образом эдакого прохиндея. По договоренности, весь процесс торговли взял на себя седой:
— Хозяин повелел взять двадцать две ездовых.
— Двадцать две? Много? А кто хозяин? Я бы такое
