мои надежды.
— И как же вам удалось вырваться, позвольте узнать?
— Убив надсмотрщиков и вырезав дом хозяина, — холод в голосе вымораживал, приковывал к месту, продирал до кишок, окружение лишь крепче сжало древки копий, но не отступило не на шаг.
Воин прищурился:
— Хочешь сказать, что убили воинов-стали?
— Именно, — кивнул, не отводя взгляда.
— И скольких же потеряли?
— Ни одного.
Тот скривился:
— Врешь, — я молчал, все так же глядя ему в глаза.
— Как выбрались?
— Присвоили деньги в доме, купили птиц и одежду, ехали днем и ночью, сутки назад напоролись на банду, потеряли двоих.
— А они?
— А их больше нет.
— Сколько их было?
— Двадцать восемь.
— Капитан, — стоявший в кольце здоровенный детина обернулся к воину, — это банда Злого, как есть двадцать восемь, проверить бы.
Тот кивнул, крикнул на заставу, не оборачиваясь:
— Аррик, два десятка верхом, — и уже мне, — где их оставили?
— Подлесок с ручьем, — он кивнул и крикнул.
— У Родника Путника.
— За нами могли послать погоню.
Он кивнул:
— Ребята знают свое дело, предлагаю вам спешиться, сдать оружие и воспользоваться нашим гостеприимством, а то время совсем не мирное, сами понимаете, — и многозначительно улыбнулся.
— Выполнять, — я кивнул своим.
— Обманешь — утонете в крови, — это уже капитану, тот лишь нахмурился и кивнул.
Чуть позже мы шли, конвоируемые и под прицелом арбалетов в сторону заставы, а обойдя ее, чуть не замерли, удивленные размахом и подходом к делу местных вояк. Застава лишь скрывала сюрприз, приготовленный Даггуром возможному агрессору, и каттонисийцам он бы очень не понравился. Метров через пятьдесят лес был вырублен и занят десятками палаток, вольеров и снующих повсюду воинов, единственное, что было не понятным, так это абсолютная лесная тишина, не прерываемая близким соседством такого количества людей. Маэр, что же еще, значит, с ними есть маги. И вот почему застава показалась мне чересчур высокой, всего лишь ширма, скрывавшая кулисы и давшая бы при случае время сгруппироваться и нанести решающий удар. Умно, и так и не сказав ни слова, пошли дальше. А, не пройдя метров десяти, будто переступили какую-то черту, обрушившиеся крики, шум, гам и клекот буквально огорошили своей внезапностью, явив всю суть человеческого естества. Свернув вправо, подошли к пустующим вольерам без гнезд, конвоирующие приглашающе распахнули створки и мои бойцы, лишь бросив на меня по взгляду, покорно прошли внутрь.
— Это временная мера, мы не готовились кого-либо принимать, так что не обессудьте, пока вам придется побыть под надзором, еды и воду вам принесут, а вас прошу пройти за мной, — и, развернувшись ко мне спиной, капитан быстро зашагал в сторону одной из палаток, я двинулся за ним.
В ней нас уже ждали, двое кряжистых крепких вояк у входа и одетый в простую рубаху мужчина за столом, явно какая-то шишка. Кивнув нам, он показал на единственный стул напротив него, я сел.
— Итак, — он облокотился, поставив локти на бумаги на столе, — мне доложили, будто вы умудрились сбежать перед самым Днем Битвы, это так?
— Так, — не хотелось говорить, вообще, просто сидел и рассматривал этого господина. Явно родовит, золотой перстень на правой руке, ухожен, речь четкая, внятная, глаза смотрят с интересом, и явно знает себе цену. А напротив я, в запыленной одежде и давно не мывшийся, запашек должен быть тот еще, но собеседник даже не поморщился, привык к такому уже, видать.
— Позвольте спросить, и как же вам это удалось? И назовитесь, в конце концов.
— Убили надзирателей, перебили всех в доме хозяина, купили птиц, одежду и выехали из города. Называть меня можете Алистер.
Он улыбнулся.
— Я имел в виду более подробный рассказ, Алистер, этот мне уже рассказали, видите ли, то, как мы в дальнейшем к вам отнесемся, напрямую зависит от того, что вы нам расскажете, итак, я вас слушаю, — и откинулся на спинку стула.
— Я убил девятерых надзирателей, принял присягу одиннадцати бойцов, приказал вырезать дом хозяина, спланировал побег, по пути потеряв двоих, — медленно, разделяя паузами, впечатывал фразы в повисшую тишину, — и вместо спасения, мои люди вновь оказались в клетках.
Он пристально посмотрел на меня.
— За ваших людей можете не беспокоиться, мы не каттонисийцы какие-нибудь, но позвольте уточнить, вы утверждаете, что лично убили девятерых воинов-стали?
— Да.
— Вы знаете, я вам не верю, — он холодно улыбнулся, что ж, зря ты так.
— Вы думаете, что контролируете ситуацию, но я могу убить вас четверых, и вы даже не пикните, — в упор посмотрел на него, — хотите проверить?
Борьба взглядов была
