учитывать редких проклятий при падениях моих не привыкших к лесу бойцов, на нас оглядывались с усмешками, мол, неуклюжие городские увальни. Ребят это порядком злило, но брошенный на меня взгляд вмиг усмирял вспыхивающую в них ярость, заставляя покорно принимать заслуженное отношение. И это было еще одной монетой в копилку того, что я задумывал предпринять в дальнейшем. Наскоро пообедав сухими лепешками и запив разбавленным вином, двинулись дальше. К завтрашнему обеду планировалось выйти к первой деревне, Дремучке, примерно так я воспринимал ее название, довольно необычное, должен заметить, неужели там такая глушь и непролазные чащи, что не нашли как еще обозвать деревеньку. На ночь остановились на небольшой поляне, выставив дозорных и готовя ужин: чай на травах, все те же лепешки и кусочки сушеного мяса, от которых я просто отказался, полностью отдав свою порцию ребятам, те были только рады. Почему-то мясо не вызывало аппетита и есть его совсем не хотелось, лепешек и чая вполне хватило. Пора на боковую, прислонился к дереву, прикрыл глаза.
Вот она, единственная и неповторимая, вся сверкает, переливаясь десятками огней — совершенная, невероятная, заполненная лишь на одну сотую, она была моим мучителем и моим величайшим сокровищем, я ждал с ней встреч и одновременно страшился их. Сегодня придется быть более осторожным, и не торопиться. Единственный неприступный бастион внутри меня, подвергающийся штурму каждую ночь и сдающий позиции пядь за пядью, доставляя поистине адские мучения и постоянно ввергая меня в пучину небытия, без исключений лишая меня сознания — что это, как не пытка? Но по-другому никак, месяцами топтаться на месте я не намерен, а потому терплю, мысленно сжав зубы и стараясь не обращать внимания ни на что, кроме ее плавных линий и изгибов совершенного тела. Я просто грежу увидеть ее всю заполненной, цельной, законченной — она единственное, что держит меня на плаву, заставляя испытывать такие мучения, по сравнению с которыми все вокруг и наяву является лишь жалкой тенью, подобием и не заслуживают внимания. Иногда мне кажется, что это какой-то психоз, болезнь сродни мазохизму, что я потерялся в ощущениях и запутался, что же мне нужно. Но очередной взгляд на нее, а потом и на себя рассеивает все сомнения. Я следую изначальному, как могу, через боль, через страдания, отмеченные кровью, но следую. А пока по мне лишь изредка пробегают конвульсии, руки до судорог сжимаются в кулаки, сминая травинки и землю, неполное погружение тем и неудобно, что отвлекает, разрывает сознание на две части, когда ощущаешь себя в реальности и, одновременно, живешь внутри себя, воспринимая себя как бестелесное нечто внутри своего я.
Кто-то подходит к дереву с другой стороны, тихо, медленно — крадется, возможно враг, а может и свой, потом разберемся. Тело молнией облетает дерево, сбивает с ног и, чуть не завязывая руки узлом, вминает противника лицом в землю, гася начинающийся в горле крик — да, больно, так и должно быть. Открываю глаза. Подо мной пытается корчиться некто, чуть ли не в два раза шире и головы на две выше, но я удерживаю его, словно ребенка, еще чуть-чуть силы, и руки хрустнут подобно пересохшим ветвям, сломаются, рождая волну боли, гасящую сознание и любое сопротивление.
— Черт, Алистер, отпусти его! — Астар кидается к нам и переворачивает мужика на спину, у того на глазах слезы, все лицо в земле, нос сочится красным, — Ингур, что у вас произошло?
— Хотел п-проверить этих ребят, — через силу выдавил из себя тот, — вот, проверил, годятся, — он попытался улыбнуться, но лишь скривился, я присел рядом.
— Тебе повезло, что я со сна успел вспомнить, что мы не враги, не делай так больше, — он судорожно кивнул.
— Я досыпать, — и, развернувшись, обошел облюбованное дерево, черт, вот тупой идиот, проверить он решил.
— Ингур, ты идиот, — я улыбнулся, — пошли, пусть тебя Саррин посмотрит.
Послышались удаляющиеся шаги, Астар уводил чрезмерно любопытного вояку, попутно закатив ему нагоняй, вот, теперь можно и продолжить.
— Командир? — это седой.
— Все в порядке, спи.
Наутро к нам подошел Астар с ночным гостем, Ингур выглядел почти нормально, лишь изредка кривился, пережал я, видать, вчера. Кивнув нам, присели рядом, мы же молча ждали продолжения.
— В общем, хотели извиниться за вчерашнее, у нас у некоторых своего рода недоверие к незнакомым людям, с которыми возможно придется биться плечом к плечу, вот и послали одного выяснить, как и что. В общем, выяснили, — и Астар выжидающе уставился на Ингура.
— Да, ребят, без обид, сами понимаете, дело такое, в общем, просим прощения, а то до сих пор прийти в себя не могу, — он улыбнулся и тут же скривился, охнув, да, таки пережал я его.
Мои в
