а они уже артачиться.
Скоро рассвет, горизонт постепенно стал наливаться цветом, сгоняя серые тона и просыпаясь от ночного сна, а мы еще даже не обошли половину деревни. Пары распались, бойцы теперь бегали по одиночке и особо не церемонились, обещая и ребра пересчитать, и зубов не оставить, если хозяева промедлят еще хоть чуть-чуть. Астар же в это время разрабатывал план встречи, выбирая место для засады и высчитывая наши шансы. Окопаться решили в трех стоящих рядом домах, занять чердаки и укрепить крыши изнутри, забаррикадировать подступы, прикинуть пути отхода и прочие нюансы. В итоге, когда последний селянин был предупрежден и чуть ли не пинками выгнан из деревни, Астар вкратце ввел всех в курс дела.
Засада сводилась к следующему. Дома в деревне были разбросаны хаотично и как таковых улочек не было, лишь заросшие тропки и одна более-менее вытоптанная дорога, петляющая через всю деревню подобно змее. И с какой бы стороны противник не пошел, через центр ему все равно придется пройти, именно по этой дороге и именно мимо нас. А там уже пойдут в дело арбалеты, перекрестным огнем собирая обильную жатву и заставляя искать укрытия, только все это будет напрасно, почти все пространство вокруг было как на ладони, и простреливалось на добрых полста метров, так что начало обещало быть кровавым. А далее или попытки штурмовать чердаки, что чревато, или отступление под арбалетным градом. А в конце останется только спуститься и добить оставшихся. Звучит неплохо.
Астар обвел всех взглядом:
— Всем все ясно? Вопросы? Предложения?
— Лишь бы чердаки выдержали, взрослому аррсу наши укрытия не помеха.
— Значит, будете первыми снимать именно таких, еще замечания?
Все молчали.
— Что ж, хорошо, тогда по местам, Алистер, ваш дом тот крайний, — Астар указал рукой.
Оглянувшись, увидел добротный белый дом, я бы даже сказал — домина, крыша недавно обновлялась, до чердака метра три, не меньше, хорошо строили, с размахом, кивнул ребятам, пошли обустраиваться. Столы, лавки, доски — все шло в дело, поднималось на чердак и приколачивалось, прижималось, подпиралось, укрепляя крышу и пол у люка. Попортили, в итоге, мебель хозяевам знатно, но своя шкура ближе, так что перебьются как-нибудь. А когда все возможное было сделано — устроились ждать, Астар приказал соблюдать тишину и первыми стрельбу не открывать, только после них, так что мужики разложили съестное и принялись завтракать, желудки давно уже просили еды. Я же прислонился к балке и прикрыл глаза, расслабляя мышцы и постепенно погружая тело в легкую полудрему — отдых не помешает. Не знаю, сколько я так просидел, но когда Уннар поднялся меня растормошить, я открыл глаза и кивнул — не сплю. Затем встал и прошел к самодельным амбразурам — пока никого не видно.
— Соседи заметили движение, объявлена боевая готовность, — седой был уже рядом.
Я кивнул, давно уже пора, перебьем сволочей, и назад можно будет возвращаться, а то бегаем по лесу как кролики. Парни притихли, прильнув к проделанным отверстиям и держа под руками арбалеты, вот оно, началось. Из леса будто плеснуло красно-черным, разбросав редкой цепочкой прижавшиеся к земле уродливые тела — аррсы. Выставив над землей свои отростки-щупальца, они быстро-быстро засеменили влево, обходя деревню против часовой, я метнулся в другой конец чердака, если они пойдут в атаку оттуда, наш дом первый окажется у них на пути. Семь, восемь, десять, пятнадцать аррсов редкой цепью перекрыли путь в лес, а с другой стороны уже начали выходить каттонисийцы, ого, что-то их многовато. На чердаке воцарилась мертвая тишина, бойцы не то, что дышать, моргать старались шепотом, и не переставали следить за врагом, почти полностью окружившим деревеньку. В окне соседнего чердака мелькнула рука, подав сигнал приготовиться, арбалеты заняли исходные позиции, разобрав сектора обстрела — теперь осталось только дождаться противника и карусель закрутится. Отойдя в сторону и освободив место, сел у люка, без арбалета мне там делать нечего, только мешать буду.
Почему-то вспомнилась Натиль, как она там, чем занимается? Продолжила ли учебу или участвует в стычках с Каттонисом? Странные мысли, наши дороги разошлись навсегда и не на самом удачном моменте, к чему ворошить такое? Отогнал печальные мысли, но какой-то осадок все же остался, а потом, будто вживую, увидел напротив ее потухшие, наполненные болью глаза, перекошенное страданием лицо, превратившееся в мертвую маску, сжатые маленькие кулачки… И ради чего все это, ради того, что бы какие-то ублюдки развлекались, делая ставки на страдания и агонию других людей, развалившись на мягких ложах и запивая все это дорогим вином? Только ради этого?
В груди разливалось незнакомое
