косясь в нашу сторону.
— Мне ведь рапорт писать придется, как я это объясню? Для меня понятно одно, тут поработали одержимые или парочка лаэр, и заметь, Алистер, не по одному, не в одиночку.
— Пиши, как хочешь, мне без разницы, — он покачал головой.
— Ладно, разберусь, сейчас должны подойти селяне, предстоит много болтовни, вы пока свободны, только не разбредайтесь.
— А что с третьей деревней?
Он повернулся.
— Те, что остались в живых, явно где-то неподалеку, их уже ищут, отдыхайте.
— Командир, тут неподалеку речка есть, сходим? — я кивнул.
Через минут двадцать мы уже стояли на берегу, а впереди простиралась невероятной прозрачности гладь реки, песчаное дно было как на ладони, водоросли, камушки, порскающая из стороны в сторону рыба — все это было видно до мельчайших подробностей.
— Какая прозрачная, ну что, народ, купаться? — и Фарр, не дожидаясь приглашения, ринулся в воду, вздымая фонтаны брызг.
— Ааа, в атаку! — остальные мужики, тоже не заставляя себя ждать, буквально врезались в реку, смывая водой, смехом и брызгами пережитый стресс, притапливая друг друга и гогоча во все горло. Шуму и плеску было столько, что, казалось, услышат даже в деревне. Плавали, ныряли, стирали снятую одежду, благо при такой погоде к вечеру она высохнет и на теле, в общем, расслаблялись, как могли. Я же вошел в воду чуть ниже, как раз за поворотом реки, теплая, как парное молоко. Снял обувь, пальцы ног скользят по песчаному дну, недалеко крутится стайка любопытных рыбешек, а теплый ветерок гуляет над водой, вороша и лохмача волосы. Благодать, будто и не было рядом кровавой бойни. Сегодня придется разобраться с произошедшим, не хочу быть одержимым, не контролирующим себя и способным перемолоть в фарш как врагов, так и своих. Ладно, стоит помыться, а то несет как от кучи дерьма.
Перетерев в руках всю одежду с песком, не забыл и про обувь, вот с ней было сложнее, пришлось помучаться, и если бы не течение, готов поклясться — вода бы помутнела от принятой грязи, крови и прочих попавших на меня нечистот. Разложив вещи на траве и полностью обнажившись, теперь уже медленно, с чувством вошел в воду и принялся оттираться песком. Предлагала ведь Натиль состричь волосы, теперь буду мучиться. Одна пригоршня песка, вторая, но дело шло туго, отмыть то отмыл, но этот запах, и если за тело я был спокоен, знал, скоро все выветрится, уйдет, то волосы обещали пахнуть еще долго. Вот и тер, снова и снова набирая жменями песок, но толку было немного.
Резко поднял глаза — из-за дерева вблизи берега меня разглядывала молодая девушка лет двадцати, из деревенских. И хорошо так разглядывала, во все глаза, но заметив, что обнаружена, нисколько не смущаясь моей наготы, вышла вперед, присела на берегу и опять уставилась, хорошо еще, что я стоял по пояс в воде. Не обращая на нее больше внимания, продолжил оттирать волосы песком.
— Зря стараешься, не поможет, — она смотрела на мои попытки и улыбалась, — песком только грязь уберешь, а запах останется.
— Есть варианты? — поднял на нее глаза.
— Конечно, вон павель растет, у него листья приятно пахнут, — и указала на заросли какой-то разновидности камыша у самого берега.
Что ж, я уже не из стеснительных, не обращая внимания на буквально прикипевшую ко мне взглядом девушку, дошел до камыша — а нет, совсем не камыш, похож только, сорвал лист, помял в руке, ты смотри, действительно приятно пахнет.
— Не дует? — девушка откровенно забавлялась, улыбка до ушей, глаза огромные, блестят.
Игнорируя, вошел поглубже и, разминая листья, стал втирать получившуюся кашицу в волосы, если получиться, надо бы и с одеждой будет повторить. Смыл, потом повторил процедуру еще раз, стоял, долго принюхиваясь, надо же, помогло. Вот же ж, вместо мыла — песок, а шампунь заменили камышом. Сходил за одеждой, бросив на ходу:
— Спасибо, помогла.
— Да не за что, может, тебе помочь?
— Не думаю, со своими вещами справлюсь как-нибудь сам, — и продолжил рвать этот их павель.
— А не с вещами? — и озорно подмигнула.
Выглянувший сзади девушки Уннар жестами показал, что они уходят в деревню и тихо смылся. Ясно, решил, что у командира свидание, а почему бы и нет?
— Не боишься, что съем?
— А можешь?
— Тебя запросто.
— Ну, попробуй, — и она, скинув сарафан, оставшись лишь в браслетах и бусах на шее, направилась ко мне.
— Ринам! Ринам, ты где?!
— Это отец! — девушка вскрикнула и опрометью бросилась из воды, принявшись лихорадочно натягивать на точеную фигурку сарафан, а меня разобрал смех и я просто разразился им, глядя, как прехорошенькая попка исчезает за деревьями.
— Ринам! — на берег левее вышел мужик и, увидев меня, встрепенулся.
