Хроники крови. Пенталогия

для присяги на верность Ахеху, их ка были предназначены для власти на небесах, пока же они должны были обрести могущество на Земле.
Он заметил красное свечение в зеркале на мгновение раньше, чем исчезло его собственное отражение, и увидел перед собой изображение своего бога.
«Высший жрец моего нового порядка», — обратилось к нему оно.
Скрестив руки на груди, он поклонился — столетия практики научили его скрывать свое отвращение.
— Мой господин?
«Раскрой мне свою ка. Я должен указать на первого из тех, кто будет обеспечивать мое существование».
*
Вики вынырнула из-под светозащитной шторы и плотно закрыла за собой дверь в спальню, подавляя дрожь, возникавшую при мысли о Генри, неподвижно распростертом на постели. Внимательно наблюдая за ним, женщина убедила себя в том, что никаких признаков помутнения рассудка у Фицроя не наблюдалось. Казалось, в это утро он не проявлял ни малейшего желания принести себя в жертву, но она должна была признать — вернее, тот небольшой инцидент, что случился прошлой ночью, заставил ее признать это, — что его нервы были натянуты до предела.
— Вампирам не положено иметь нервы, — пробормотала она, входя в гостиную и всматриваясь в рассвет. Ее приводила в ярость собственная неспособность оказать помощь своему другу.
Зевая, она сняла очки и протерла глаза. Выход из музея оказался менее сложным, чем вход; Генри просто задержал взгляд охранника, после чего они оба беспрепятственно проскользнули мимо.
Вики не смогла удержаться и проворчала:
— Мы не тайные агенты, от которых ты охраняешь музей.
К сожалению, ей не удалось выспаться после того, как они возвратились на квартиру Генри. Мысли о древних египетских богах и человеческих жертвоприношениях заставляли ее беспрестанно ворочаться и не дали заснуть. Пообещав себе лечь и хорошенько отоспаться сразу же после того, как придет домой, она упала в красное бархатное кресло и потянулась к телефону. Если Селуччи не разбудили до сих пор, ему придется проснуться немедленно.
Ее приятель снял трубку после второго сигнала.
— Селуччи.
— С добрым утром, детектив. Ты полностью проснулся, чтобы осознать кое-какие новости?
Она услышала, как Майк нервно сглотнул, и мысленно представила его стоящим в мятой пижаме, небритым, в крошечной кухоньке в Даунсвью.
— Хорошие или плохие?
— У меня есть и те и другие. Какие предпочитаешь узнать в первую очередь?
— Хорошие, конечно, я мог бы найти им применение.
— Ты вовсе не спятил. В том гробу действительно была какая-то мумия, и теперь она, кажется, разгуливает по Торонто.
— Потрясающе. — Селуччи снова сглотнул. — А какие же плохие?
— В том гробу была какая-то мумия, и теперь она, кажется, разгуливает по Торонто.
— Очень смешно. Когда мне захочется знать, кем именно она оказалась, я спрошу. И как ты собираешься ее найти?
Вики вздохнула.
— Понятия не имею, — призналась она. — Но я как раз сейчас это обдумываю. Быть может, мне удастся найти причину, по которой были убиты Трамбле и ее напарник, в то время как у сотрудников Королевского музея только… ну, скажем так, стерли из памяти определенные события.
— Быть может, мне стоит побеседовать с доктором Шейн.
— Конечно, почему бы и нет. Она ведь, как мне показалось, пребывает в состоянии восхищения твоей персоной. — «Идиотка! Даже не верится, что я сказала это. — Вики больно шлепнула себя по лбу свободной рукой. — Сколько раз твержу: сперва подумай, потом говори!»
Женщина очень ясно представила себе, как поднимаются брови ее собеседника.
— А когда ты встречалась с доктором Шейн?
— Вчера в музее. — Если не сказать ему об этом, Майк, как осел, придет к выводу, что она следит за ним. — Когда я занималась расследованием по поводу твоей мумии.
— Ах вот как!
Ехидная усмешка, отчетливо проступившая в его голосе, подействовала Вики на нервы.
— Пошел ты знаешь куда, Селуччи! Еще слишком раннее утро для подобного паскудства. Позвони мне, если твоя доктор сообщит что-нибудь полезное. — Она повесила трубку прежде, чем Майк смог ей ответить.
— Думает, будто я ревную, — сообщила она своему отражению на глянцевой черной поверхности навороченного музыкального центра, стоящего в гостиной. — С чего бы это я стала ревновать его к Рэйчел Шейн, когда я не ревновала к его грудастым шлюшкам, на которых он постоянно делает стойку?
«Потому что доктор Шейн весьма похожа на тебя», — предположило ее отражение.
Женщина щелкнула по нему пальцем и вытащила себя из кресла.
— Я всегда знала, что рано утром не следует заниматься такими вопросами.
*
Дождь прекратился, но небо нависало так низко, что