Хроники крови. Пенталогия

Если выясним, что она в безопасности, сможем планировать дальнейшее.
— Не бери на себя слишком многое, смертный.
— А ты не пытайся одурачить меня, Фицрой. Ты сможешь ее отыскать?
Мог ли он проследить зов крови подруги среди множества других живых существ вокруг?
— Нет.
— Тогда оставайся дома! Послушай… — Генри заметил по голосу собеседника, каких усилий стоило Селуччи держать себя в руках. И, похоже, они оба решили перейти «на ты». — Не думаю, что пока можно говорить о серьезных причинах для беспокойства. Не теряй голову. Вики сама сможет о себе позаботиться.
— Не против Тауфика.
— Пропади все пропадом, Фицрой, Тауфику ничего не должно быть про нее известно. Он теперь использует Кэнтри для…
— А как насчет Трамбле?
— У него не было тогда под рукой подвластных ему людей. Уж я-то знаю, как работают эти деятели. Как только их структура начнет действовать, сами они никогда не замарают собственные руки.
— Тауфик — не какой-нибудь босс шайки мелких преступников, детектив. — Генри тщательно отмерял слова и словно сплевывал их в телефонную трубку. — И ты не имеешь ни малейшего представления о том, как мыслят бессмертные.
Не желая продолжать спор, он повесил трубку. Единственное, что он мог сказать точно, это что Вики жива, — он почувствовал бы ее отсутствие в этом мире.
«Приходи на угол, где мы встретились впервые, — так сказал ему Тауфик, — и я сам найду тебя».
«Найди меня, — подумал вампир, — попади ко мне в руки, и тогда сам сочтешь за благо рассказать, где она находится».
Мир стремительно приобретал оттенок красного.
*
По меньшей мере, на ближайшие несколько часов все будет спокойно. Вики легла на матрас и попыталась расслабить мускулы, чтобы уснуть. Хотя она с каждым часом все больше овладевала собой, стянувшиеся в узлы мышцы вдоль всей спины отказывались расслабляться. Ей не в чем было их упрекнуть.
Ангелочек Ламберт притворялась, будто страдает от смещения нескольких дисков в позвоночнике, чтобы избежать путешествия в Кингстон и перевода в женскую исправительную колонию. Необходимый диагноз мог бы помочь ей отправиться в относительно комфортные условия госпиталя и через непродолжительное время — снова на улицу. Ее похвальба была весьма недвусмысленна. Разумеется, началось все только после того, как Ламберт убедила себя, что Вики не заслали к ним в качестве полицейского осведомителя.
*
— Может быть, они считают, что поскольку ты больше не состоишь на службе в полиции, то окажешься здесь в безопасности. — Скрестив руки на груди, Ламберт обошла медленным кругом новую соседку по камере. Вики, стараясь не упустить ее из виду, едва не свалилась с койки и, смирившись после этого, перестала следить за ней глазами. — Конечно, раз тебя накачали наркотиком, ты протянешь немного дольше. — Удостоверившись, что Вики поняла, что именно она собралась сделать, и разразившись грязными ругательствами, она с силой пнула ее в голень.
Вики попробовала убрать ногу, но сделать это вовремя у нее не получилось. Зашипев от боли, она попыталась схватить противницу за горло.
Ламберт легко уклонилась.
— Ну и ну, кто бы мог подумать! Наглоталась наркоты и схлопотала себе неприятности, так ведь? Слышала-слышала, как надзирательница сказала, что тебя взяли за педофилию. Ты ведь понимаешь, чем это тебе грозит, не так ли, дорогуша? Никто не будет огорчен, если на тебе появится несколько лишних синяков и царапин. На самом деле они на это рассчитывают. Поэтому и поместили тебя к нам. Мы заработали себе хорошую репутацию на таких делах. — Она прислонилась к стене и скрестила руки, почесывая бицепсы. — Я видела твои глаза, когда ты узнала меня. И я знаю, о чем ты думаешь. Ты думаешь, что как только наркотик перестанет действовать, сможешь дать мне отпор. Задумка весьма неплохая, ведь ты выше меня ростом и тебя научили всяким модным фокусам, но, — Ламберт ухмыльнулась, — у меня есть нечто такое, что тебе и присниться не могло. Натали, встань так, чтобы наша новая подружка смогла тебя увидеть.
При росте пять футов и десять дюймов Вики нечасто сталкивалась с женщинами, на которых ей приходилось смотреть снизу вверх, но именно такой оказалась Натали Уиллис. Эта баба была просто громадиной. Даже ссутулившись, она, должно быть, была выше шести футов, а если бы когда-нибудь выпрямилась, ее рост, скорее всего, превысил бы шесть футов и шесть или семь дюймов. Ореол курчавых светлых волос окружал ее лицо, блеклые голубые глаза были слегка выпучены. Когда-то в прошлом, по крайней мере единожды, ей сломали нос и хрящ сросся неправильно. Изо рта с обвисшими губами вырывалось затрудненное аденоидами дыхание. Арбузообразные груди и живот до предела натягивали