Хроники крови. Пенталогия

прошу, чтобы вы мне ничего не говорили. Чем меньше я знаю о ваших талантах, тем лучше.
— У тебя есть ее фотография? — спросила Вики. Тап. Тап. Тап. — Ты сможешь провести идентификацию?
— Да. — Фицрой сомневался, что Марджори Нельсон в настоящий момент похожа на свою фотографию, но с этого все же можно было начать.
Тап. Тап. Тап.
— Мне следует пойти с тобой.
— Нет. — Он пересек комнату и упал на колено возле Вики. — Я смогу двигаться быстрее, если буду один.
— Да, но… — Тап. Тап…
Генри прикрыл ее руку и тем самым не дал карандашу подняться и ударить снова. Кожа женщины показалась ему нестерпимо горячей, и он ощутил, как нарастает под ее поверхностью напряженность мышц.
— Я смогу двигаться быстрее, — повторил вампир, — если буду один. И чем быстрее я буду передвигаться, тем скорее ты получишь информацию.
Вики вздохнула.
— Ты прав.
Фицрой помедлил еще мгновение, но, поскольку подруга так ничего больше и не добавила, встал и с неохотой выпустил ее руку.
Тап. Тап. Тап.
Едва заметно он провел пальцами по ее волосам и направился к двери.
Селуччи, стоящий около нее, перехватил его взгляд, после чего они одновременно посмотрели на диван. Вики сняла абажуры с обеих ламп у стола, и при ярком свете область вокруг ее рта и глаз казалась одновременно и опухшей, и болезненно натянутой.
— Не оставляйте ее одну, — прошептал Генри и исчез, прежде чем детектив смог ответить.
Стук карандаша преследовал вампира, пока он не вышел из здания.
*
Дверь явилась для нее преградой; принцип работы запорного механизма оказался за пределами ее понимания. От неожиданности она сдвинула брови, и от этого еще заметнее проступил ряд стежков под линией волос. Она заставила пальцы тянуть, и толкать, и трясти дверь до тех пор, пока та наконец не распахнулась.
Там находилось нечто, с чем она должна была что-то сделать. Возможно, это было по другую сторону этой двери.
Почти все верхнее освещение оказалось выключенным, и ей пришлось неуверенно брести от одной тени к другой. Она упорно продвигалась вперед. Коридоры начинали выглядеть знакомыми.
Она прошла сквозь другую дверь и оказалась в комнате настолько хорошо ей известной, что на мгновение показалось, что хаос расступился, и она поняла.
Я…
И тут все вновь разметал страшный вихрь, и она вновь очутилась среди каких-то разрозненных обрывков воспоминаний. За какой-то единственный миг биения механически расширенного сердца она осознала, что потерялась. Протестующий стон эхом отдавался от стен, но уже перед тем, как замер его последний отзвук, она забыла о том, что с ней каким-то образом произошло.
Она пересекла комнату, подошла к двум письменным столам, пододвинула к себе один из стульев и села. Все было правильно. Нет, не совсем так. Нахмурившись, она осторожно прикоснулась к стоящей в центре бювара кофейной кружке с надписью «Лучшей матери в мире» и переместила ее в дальний правый угол стола. Эта кружка всегда стояла справа.
И все же что-то по-прежнему оставалось неправильным. После момента почти сознательного мышления она остановила взгляд на серебряной рамке, лежавшей лицом вниз, и, после некоторых усилий, ей удалось поднять ее со стола и поднести к глазам. Дрожащими пальцами она с нежностью погладила изображение молодой женщины в форме. Потом встала.
Было еще что-то, что она должна была сделать.
Она должна пойти домой.
*
Он не знал, где мог находиться другой, и потому пошел, следуя по пути наименьшего сопротивления, пока не наткнулся на крошечный квадратик армированного стекла, сквозь который были видны звезды.
Снаружи.
Он помнил, что такое «снаружи».
Прижавшись лицом к стеклу, устремив глаза к звездам, он несколько раз надавил плечом на препятствие, упираясь кроссовками в кафельный пол. Скорее по счастью, чем сознательно, руками он ухватился за металлический брус, расположенный на высоте талии. Еще один толчок, и дверь пожарного выхода распахнулась.
Звуковой сигнал тревоги привел его в настоящий ужас. Он бросился вперед со всей скоростью, на какую был способен, и очутился на темных безлюдных дорожках, огибавших и соединявших между собой здания университета. Ему нужно отыскать ее. Найти свою добрую. У него все получится.
*
— Ну что, разве ты не чувствуешь себя теперь куда лучше?
— Полагаю, что да.
— Ты, стало быть, так полагаешь? — Дональд вздохнул и укоризненно покачал головой. — Лучшая пицца в Кингстоне, уж не говоря о моей невероятно приятной компании, а ты, похоже, считаешь, что лучше было бы остаться в лаборатории и грызть черствый сэндвич. Вряд ли ты вообще вспоминаешь, что иногда следует есть,