Хроники крови. Пенталогия

же в дневную смену». Вики обвела карандашом место пересадки на Брок-стрит на карте автобусных маршрутов. Информация не столь уж исчерпывающая, но это было то немногое, что находилось в их распоряжении, и она понимала, что у полиции проработать этот след не будет ни времени, ни особого желания. Если Том Чен, или как его там зовут, все еще оставался в Кингстоне и по-прежнему ездил в общественном транспорте, в конце концов они его найдут.
«В конце концов». Она снова села на диван и потерла глаза под очками. «Если он все еще в Кингстоне и по-прежнему ездит в общественном транспорте».
А если нет?
Что, если он швырнул тело ее матери в машину и шустро смотался отсюда? Он мог покинуть не только город, но и вообще страну. ДоШтатов отсюда — рукой подать, и при таком интенсивном движении вероятность, что его машину осмотрят на таможне, пренебрежимо мала. Он мог сейчас находиться где угодно.
Но среди других аналогичных трупов в похоронном бюро он намеренно дожидался тела ее матери. Именно ее. Так что с гораздо большей уверенностью можно было полагать, что он находится где-то поблизости.
Стало быть, вопрос заключается в том, кто и где. А значит, следует и дальше собирать всю информацию, какую только возможно.
Вики сжала пальцами заднюю часть шеи, пытаясь ослабить напряжение, сковавшее плечи в монолитные ледяные блоки, потом снова нагнулась над кофейным столиком, не заботясь о том, что в этой кухне могла устроиться и поудобнее. Аккуратно отодвинув на самый край стопку листов с записями о Томе Чене, она разложила перед собой на столике содержимое папки, полученной от доктора Фридман.
Кто,
и
где,
и
когда,
и даже
как;
у нее были все данные — целые листы бумаги с заголовками черным фломастером на каждой странице. Только страница с вопросом
почему
оставалась незаполненной. Почему похищено тело? Почему похищено тело именно ее матери?
Почему она не сказала мне, что больна настолько серьезно?
Почему я не ответила на телефонный звонок?
Почему я не позвонила ей?
Почему меня не было рядом с ней, когда она во мне нуждалась?
Карандаш треснул у нее в пальцах, и этот звук заставил женщину снова опереться на спинку стула — сердце ее громко колотилось. Эти вопросы не были частью расследования. И по этой причине следует отложить их «на потом», когда она вернет свою мать. Прижав оправу на переносице левой рукой, Вики изо всех сил старалась снова овладеть собой. Ее мать нуждалась в ее силе.
И вдруг до нее донесся запах материнских духов, ее косметики и геля для душа; они обволокли нос и рот патиной прошлых лет. Вжимая правый кулак под ложечку, она пыталась справиться с нахлынувшей тошнотой. Обычные шумы в квартире выступили на передний план. Двигатель холодильника набирал обороты со звуком взлетающего вертолета, а постоянно текущий кран в ванной эхом отражался от фарфоровой раковины. Случайная машина, набирая скорость, пронеслась по улице, и что-то прошуршало по гравию на автостоянке.
С увеличением расстояния звуки затихали, но шаркающие шаги по расшатанным плитам пешеходной дорожки не смолкли. Вики нахмурилась, почти благодарная за возможность отвлечься.
Возможно, это был Селуччи, возвращавшийся из лавки, торговавшей рыбой и овощами по другую сторону улицы; его шаги звучали как-то непривычно, потому, наверное… ну, потому, что и он, и Генри, оба чувствовали себя неловко в ее присутствии, с тех пор как прибыли сюда, не поставив ее об этом в известность. И дело было вовсе не в том, что она не одобряла их желания помочь, ведь она, говоря по правде, была им признательна, просто ей хотелось вдолбить в их одинаково безнадежно тупые головы, что она и сама может позаботиться о себе.
Что-то промелькнуло в окне гостиной.
Вики выпрямилась. Большие окна полуподвальной квартиры ее матери всегда были искушением для соседских ребятишек, так что это не слишком ее удивило. Встав с дивана, женщина включила торшер с тремя стоваттными лампочками, которых было достаточно, чтобы сверкающий белый свет, заливший гостиную, пробился сквозь ночную темень, и она смогла разглядеть маленьких вандалов прежде, чем те успеют удрать.
Она постояла у окна, одной рукой держась за край занавески, другой — за шнурки жалюзи. Она определенно слышала, как что-то трется о наружную поверхность стекла. Одним плавным, привычным движением Вики резко отдернула жалюзи вверх.
Прижавшись к стеклу широко расставленными пальцами, беззвучно шевеля губами, за окном стояла ее мать. Две пары глаз, одинакового оттенка серого цвета, расширились при обоюдном одновременном узнавании.
Потом на секунду вселенная соскользнула куда-то в сторону.