Хроники крови. Пенталогия

бесстрашно глядя прямо в настороженные глаза мисс Гренье.
Та открыла было рот, но все же сочла за лучшее промолчать — в конце концов, ей платят, подумала она, не так уж много, чтобы она еще и вступала в пререкания с кем-либо из сотрудников.
Миссис Шоу переписала адрес на обороте стандартного бланка и протянула его Вики.
— Вот где он живет, моя милая. Появились ли какие-нибудь новости по поводу тела вашей матери?
— Нет. — Пальцы Вики смяли маленький квадратик розовой бумаги. — Пока ничего нового.
— Вы дадите мне об этом знать?
— Разумеется. — Она с трудом выдавила из себя любезную улыбку. — Спасибо за содействие.
— Надо же случиться стольким несчастьям! Сперва узнать, что мать скоропостижно скончалась, а затем, что ее тело похищено. — Миссис Шоу тяжело вздохнула и покачала головой. — Бедная девочка была так подавлена.
Мисс Гренье молча скроила выразительную гримасу и склонилась над клавиатурой. Насколько ей представлялось, то, что произошло с этой женщиной, могло, конечно, вызвать подавленность, но вряд ли это слово можно было применить к ее эмоциональному состоянию.
*
Селуччи не отпустил ни единого замечания, когда его подруга скользнула на пассажирское сиденье и резко захлопнула дверь машины. Хотя она и уверяла перед тем, как выйти, что сможет перенести соболезнования бывших коллег матери, очевидно, что-то еще проникло в ее сознание. Словами он ей помочь не мог, а потому молча включил зажигание и плавно отъехал от тротуара.
— Следующий поворот налево, — резко сказала Вики, рванув пристяжной ремень на грудь и ударом вбивая пряжку в гнездо. — Мы едем на Элиот-стрит.
Тремя кварталами позже она глубоко вздохнула и сказала:
— Мне повезло, проникнуть в архив университета было бы намного сложнее.
— Уж не говоря о том, что это было менее незаконно, — добавил Майк.
Он заслужил награду в виде быстрой, как вспышка, улыбки, которую ему не удалось бы заметить, если бы он не следил столь пристально за лицом подруги.
— Уж не говоря о том, — кивнула, соглашаясь, Вики.
*
— Кэтрин, — доктор Брайт повернулась лицом к стене, прикрывая ладонью микрофон телефонной трубки — ей не хотелось, чтобы кто-либо услышал их разговор. — Я звоню тебе в перерыве между заседаниями, хочу узнать результаты дополнительных анализов.
— Его лейкоциты и в самом деле поразительны. Я в жизни не видела подобных белых кровяных телец.
— Успела ли ты посмотреть на образцы тканей?
— Нет еще. Я думала, вы хотите в первую очередь получить результаты клинических анализов крови. Я набрала еще две пробирки крови, а также взяла пробу лимфатической жидкости, и, доктор, оказалось, что клетки его плазмы столь же уникальны, как и все остальное.
Доктор Брайт перестала обращать внимание на жестикулирующего коллегу. Они все равно не смогут начать без нее это проклятое заседание.
— Уникальны в каком смысле?
— Ну, я не иммунолог, но если бы у меня было время, я смогла бы определить…
Внезапное озарение высветилось перед Дженис Брайт, словно четкий барельеф.
— Великий Боже, мы смогли бы разработать средство против СПИДа! — Это могло означать нечто даже большее, чем Нобелевская премия; вакцина от СПИДа практически сотворила бы из нее святую.
Кэтрин задумалась, прежде чем ответить.
— Ну, полагаю, что таковым мог бы быть один из результатов. Я бы рассматривала это скорее с точки зрения моих бактерий, и…
— А ты взгляни на это более широко, Кэтрин. Послушай, мне уже нужно идти. Сконцентрируйся на клетках плазмы, думаю, что они — наш беспроигрышный козырь. Ох, ради Бога, Роб, я уже иду. — Она повесила трубку и повернулась к обеспокоенно топтавшемуся возле нее мужчине. — В чем там у вас проблема?
— Заседание уже должно было…
— Ох, ну конечно же, это заседание. Господи, мне кажется, что мы проводим на этих заседаниях половину всей жизни! — Доктор Брайт практически протанцевала через весь зал, возвращаясь на место. «У меня в руках вампир, и благодаря ему весь мир будет у моих ног!» Вакцина от СПИДа стала бы только началом.
Следуя за ней, доктор Роб Фортин, адъюнкт-профессор кафедры микробиологии, понял, что мечтает найти уважительную причину, чтобы срочно удрать отсюда. Когда Дженис Брайт излучала такую жизнерадостность, лучше было находиться от нее подальше.
*
Оставшись одна в лаборатории, Кэтрин на секунду внимательно всмотрелась в телефонную трубку, а потом недоуменно покачала головой.
— Можно подумать, что мне больше нечего делать, — пробормотала она.
Обернувшись, она ободряюще улыбнулась номеру девять и номеру десять. Девушка ловко управлялась с ними в течение всего дня, в соответствии с