Цикл «ХРОНИКИ КРОВИ» 1. ЦЕНА КРОВИ / Blood Price (1991) Жители Торонто охвачены ужасом. Один за другим на улицах ночного города исчезают люди, а позже полиция находит их обескровленные тела.Пытаясь раскрыть тайну серии загадочных убийств, частный детектив Вики Нельсон и ее давний напарник Майк Селуччи обращаются за помощью к Генри Фицрою.
Авторы: Хафф Таня
дверную ручку, и постаралась не отпрянуть назад перед внезапно вспыхнувшим ярким светом.
— Вики…
Она почувствовала себя так, словно вечность канула с тех пор, как произносилось ее имя. Прилагая титанические усилия, она постаралась, чтобы голос ее звучал обыденно — и это у нее получилось. Более или менее.
— Похоже, ты не слишком сильно удивлен.
— Я слышал, что вчера ночью произошло с Гоуэном и Моллардом.
— Не более, чем они того заслужили. Не более, чем я
должна была
воздать им по заслугам.
— В газетах сообщили, что они оба будут жить. Ночную тьму осветила ее улыбка.
— Именно так и было рассчитано. Я хотела, чтобы они жили с этим. — Она снова потерла ладони о джинсы, на сей раз потому, что избавилась от старых долгов. — Мне можно войти?
Селуччи отступил от двери. Она похудела, побледнела и изменила стрижку. Ему понадобилось еще несколько мгновений, чтобы осознать наиболее заметную перемену в ее внешности.
— А твои очки?
— Они мне больше не нужны. — Зато улыбка осталась точно такой же, какую он помнил. — Ты не представляешь, как это здорово!
Закрывая за ней дверь, он чувствовал себя как безногий, обнаруживший, что ноги отросли снова. Дыхание перехватывало в горле, и только спустя пару секунд он смог определить, что странное чувство утраты, которое он ощущает, объясняется отсутствием боли. Словно какая-то деталь, извлеченная из его жизни, со щелчком вернулась на место, и его существование снова скользнуло на прежнюю колею.
— После той ночи в лаборатории я и думать забыла о том, что страдаю этой чертовой прогрессирующей дегенерацией сетчатки, — продолжала она, проходя на кухню. — Ты можешь себе представить вампира, не обладающего ночным зрением? Кусающего по Брайлю
[10]
… Смешно, правда?
— Ты стала болтлива, — коротко отметил он, когда она повернулась к нему лицом.
— Я знаю. Извини.
Они внимательно смотрели друг на друга, в молчании этом обсуждая вопросы, которые необходимо было решить.
— Генри приносит свои извинения, — произнесла наконец Вики. — Он так и не решился сказать тебе, что вампиры не могут оставаться вместе после того, как завершается обращение.
— Прошло четырнадцать месяцев.
Она развела руками.
— Прости. У меня был медленный старт.
Селуччи нахмурился.
— Не уверен, что понял. Ты что,
не сможешь
никогда увидеться с ним?
— Он говорит, я сама не захочу этого. Что мы не захотим.
— Подонок, он мог бы мне об этом сказать. — Он запустил руку в волосы. «Генри также хотел, чтобы я передал вам, что год — всего лишь маленький ломтик вечности». Глубоко вздохнув, он стал раздумывать, как бы сам поступил, если бы они поменялись ролями. — Ладно, проехали. Генри мне ничего не должен. К тому же этот сукин сын уже извинился.
Вики поглядела на него с сомнением.
— Вот как? Прекрасно. Я не очень-то верю в его трагическую болтовню про раздельное проживание, даже если мы и не сможем поделить территорию. — Сказано было смело, но она не была так уж уверена, что слова эти на самом деле что-то значат, что ее новая природа позволит ей соблюдать обязательства, не скрепленные кровью.
—
Я не собираюсь отказываться от тебя без борьбы.
Генри отвернулся от зарева над городом и покачал головой.
—
Ты будешь бороться сама с собой, Вики. Бороться за то, чем ты являешься. Чем мы являемся.
—
Ну и что же?
—
Ее подбородок упрямо вздернулся.
—
Я не сдамся, Генри, ни за что на свете.
— У него есть мобильный телефон, и он только что, представляешь, приобрел факс. Думаю, теперь будет куда легче поддерживать с ним связь.
— Это меня успокаивает. — Селуччи оперся бедром о кухонный столик и скрестил на груди руки. — Ты никогда не звонила
мне.
— У меня не было такой возможности, вплоть до недавнего времени, сначала все складывалось довольно хаотически. А затем… — Вики потерла пальцем край кухонного стола, довольная, что утратила возможность краснеть. — А затем я просто испугалась.
Он никогда прежде не слышал, чтобы она призналась, что чего-то боится.
— Испугалась чего?
Она взглянула на него, и он обнаружил ответ в отчаянном вопросе, светившемся в ее глазах.
— Вики… — В ее имени теперь прозвучал мягкий упрек. «Неужели ты мне не доверяешь?»
— Видишь ли, я теперь совершенно
другая,
и… Над чем ты смеешься?
Сколько времени утекло с тех пор, как он мог рассмеяться? Чуть больше года, как он полагал.
— Если
это
— все, что тебя беспокоит, Вики, то должен тебе сказать, ты
всегда
была совершенно другая.
Отчаяние испарилось,
