Хроники крови. Пенталогия

на пляж и улечься там позагорать… напоследок.
– Позагорать напоследок? – повторила Вики, недоверчиво взглянув на Фицроя.
– Я такой ерунды никогда не говорил.
– Ну, может быть, не совсем так, – смутился юноша, – но вы имели в виду именно это.
Внезапно выражение лица Тони стало серьезным, и он посмотрел каждому из вампиров в глаза.
– И сейчас особенно необходимо изменить в себе еще что-то, иначе вы погибнете.
Наступило долгое молчание. Затем Вики пожала плечами.
– Послушай, Генри, он ведь прав. Я ведь вовсе не пытаюсь захватить твою территорию, к тому же в этом городе с лихвой хватит пищи для нас обоих, так что, рассуждая логически, мы не представляем друг для друга ни малейшей угрозы. И нет никаких серьезных причин, по каким мы не сможем смириться с присутствием другого хотя бы на время этого расследования.
– Прислушайся к голосу своей крови, а потом скажи, веришь ли ты сама во все это, – сквозь зубы произнес Фицрой.
– Я слушаю голос своего разума, Генри. Тебе бы тоже не мешало хоть изредка поступить подобным образом.
Он зарычал, из ее горла немедленно вырвался подобный рык. Оба вампира шагнули вперед.
– Эй, вы, оба! – Голос Селуччи громом разнесся по квартире, и напряжение, ощутимо повисшее в воздухе, слегка разрядилось. – Возьмите наконец себя в руки! Я понимаю, почему дворняги постоянно грызутся друг с другом, но не ожидал, чтобы подобным образом вели себя два, казалось бы, разумных существа.
Вампиры, как известно, краснеть не могут, поэтому и Вики, и Генри смущенно потупились и с преувеличенным интересом принялись разглядывать носки собственных кроссовок.
– Мир меняется, – продолжал Майк, – так почему бы и вам не измениться вместе с ним? Сами ведь понимаете в глубине души, что без этого не обойтись. А если не в состоянии, признайтесь честно, что вам это не под силу и что вы попусту тратите мое время, – мне его, знаете ли, жалко. У меня его куда меньше, чем у вас.
Не отрывая взгляда от пола, Вики пробормотала:
– Генри, я обещаю, что буду вести себя на твоей территории, если ты разрешишь мне на ней поохотиться, со всей возможной сдержанностью.
– Мне будет нелегко решиться на подобное.
– Жизнь вообще штука сложная.
– Ох, пощадите меня, – всем своим видом показывая, до какой степени достали его собеседники, произнес Селуччи.
Генри отступил от окна; женщина слегка попятилась, четко сохраняя прежнее расстояние между ними. Он остановился на мгновение, как бы проверяя, насколько крепки их новые отношения. Никто из них не делал попыток подойти поближе. Наконец Фицрой тяжело вздохнул.
– Я приготовил все необходимое для того, чтобы защитить помещение от солнечных лучей. Сейчас мы с Тони принесем это сюда, а вы тем временем можете пойти осмотреть ваше новое жилье.
Вики кивнула. Сказать она ничего не могла – боялась, что не сможет совладать с собой и удержаться от рыка Майк внимательно посмотрел на подругу, затем взял за руку и привлек к себе. Женщина немедленно высвободила руку, но от детектива не отпрянула: его запах перебивал запах Генри.
– Ну вот, – сказала она, когда за Фицроем закрылась дверь и они остались вдвоем, – не так уж и плохо все прошло. Мы значительно продвинулись вперед в наших с ним отношениях.
– Значит, можешь ослабить свою хватку.
– Рано еще!
Когда им показалось, что прошло достаточно времени, чтобы дорога к двери, а затем на лестницу освободилась, они направились к квартире под номером 1409.
*
– Боже праведный!
– И не говори!
Стены квартиры были облицованы мрамором. На окнах висели тяжелые бархатные шторы, мебель была обтянута натуральным шелком. Повсюду лежали персидские ковры. Различные предметы искусства – скульптура и живопись – завершали картину. Казалось, квартиру обставляли специально для фотосессии журнала “Светская жизнь Ванкувера”.
– Я и не думала, что на самом деле существуют люди, живущие в такой роскоши. – Вики повернулась спиной к изысканно обставленной гостиной и прошла в коридор. – Как ты думаешь, здесь все комнаты так обставлены?
В углу одной из трех спален красовалась огромная корзина с засохшими розами. Ее охраняли две массивные скульптуры китайских храмовых собак. В комнате также находилась огромная кровать, на которой лежало, наверное, подушек пятьдесят различных форм и оттенков. Муаровое покрывало было подобрано под цвет обоев, а портьеры сшиты из той же ткани, но на несколько тонов темнее.
– Думаю, обстановка этой комнаты стоит дороже, чем весь мой дом, – присвистнул Майк.
– И уж эта квартира, несомненно, куда более роскошна, – согласилась Вики, возвращаясь в прихожую и открывая дверь в самую маленькую из спален.