— ну никак!
— Олег! — голосом, в котором лязгнул металл, сказал Вадим. — Это твоя работа? Или мне надо Макса благодарить?
— Где уж мне! — печально сообщил Олег. — Я таких классных штук делать не умею. Это работа Макса.
— А ну немедленно верни меня назад! — рявкнул Вадим.
— Вернем-вернем, — успокаивающе поднял руки Арагорн. — Сразу же после некоторой процедуры и вернем.
— Какой такой процедуры? — опешил Вадик. — Я не хочу никаких процедур, сатанисты недоделанные!
— Ну вот! — расстроился Арагорн. — Как что, так сразу сатанисты. А знаешь ли ты, мой юный друг, что такое — настоящие сатанисты?
— И знать не желаю, — твердо заверил Вадик.
— Вадим, не бузи! — решил вмешаться я. — Ничего такого с тобой не случится. Ну обретешь пару-тройку новых умений и способностей, делов-то? Потом домой отправимся, чайку или кофейку попьем. Там, собственно, все и обсудим.
— Максим прав, — заверил Арагорн. — Ничего особенного. Я тебя сейчас быстренько инициирую, и все.
— Вот это как раз меня и беспокоит! — Вадим попытался вскочить со своего воздушного ложа.
Арагорн сделал какой-то жест рукой, и Вадима снова уложило на место.
— Я тоже такой был? — поинтересовался я.
— Примерно, — не стал спорить шеф.
Вадим, не в силах сказать ни слова, выпучив глаза, смотрел на нас.
— Ты не сопротивляйся, — ласково сказал Арагорн, наклоняясь над ним. — Больно не будет. А вот интересно — будет! Гарантирую.
Вадим некоторое время еще в напряжении смотрел на Арагорна, но потом его веки медленно опустились. Из глаз Арагорна заструилось какое-то голубое мерцание. Я затаил дыхание, отметив, что Олег рядом тоже замер. Лицо Вадика менялось. Менялся разрез глаз, немного менялась форма черепа, уши удлинились, и их кончики потянулись вверх, заметно заостряясь по мере изменения. Менялись и волосы. Они приобрели черный цвет, но среди них проглядывали зеленоватые пряди.
Неожиданный свет озарил поляну. Статуя орла вспыхнула насыщенным изумрудом. И тут мне захотелось протереть глаза. Орел сложил крылья и снова замер, уже не пытаясь куда-то улететь.
— Авва… — глубокомысленно произнес Олег, указывая пальцем на статую.
— Все очень просто, — откинулся Арагорн назад, вытирая пот со лба. — Лесные уходили последними. Их магия оказалась самой долговечной. Естественно, и возрождение ее оказалось наиболее простым.
Арагорн повернулся к статуе и с глубоким удовлетворением ее осмотрел.
— Вот ведь, — вздохнул он, — умели же делать! Кстати, Макс! Это я стараюсь только для твоих эмиссаров. С остальными представителями своих народов справляйся сам. Нечего меня дергать по пустякам.
— И конечно же умение этого заложено где-то в правом полушарии моего мозга, — буркнул я.
— В левом, Макс, в левом, — любезно откликнулся шеф. — Вот как пройдешь сведения о лесных гигантах, так сразу поворачивай направо, по двенадцатой извилине. Там, буквально рядом, и найдешь. Это умение я, между прочим, вкладываю и в твоих помощников. Инициация рядовых эльфов — это просто! Ты уж мне поверь. К тому же на них еще будет воздействовать магия тотемов.
Арагорн ткнул пальцем в скульптуру.
— Сам понимаешь. Беречь эти тотемы как зеницу ока! А теперь, пока наш друг отдыхает и переваривает, мы плавно переходим ко второму твоему другу.
Шеф пытливо взглянул на Олега, который почему-то встал по стойке «смирно» и преданно смотрел на Арагорна.
— Мне ты такой возможности, отдыхать да переваривать, не дал, — сварливо заметил я, становясь рядом с Олегом.
— Ты — это другое дело, — отозвался Арагорн, не сводя взгляда с Олега. — Тебе отдыхать да переваривать не положено. Тебе и так времени было отпущено максимум до сегодняшнего утра.
— Что? — какими-то внезапно онемевшими губами спросил я. — Как это «до сегодняшнего утра»?
— А вот так! — Арагорн все-таки оторвался от Олега и обратил внимание на меня. — Я же уже сказал, что с таким набором долго не живут. Если бы я тебя не инициировал, то… семнадцать минут, ну уже восемнадцать минут назад, тебя бы сбила машина. И заметь, водитель тут был бы совсем ни при чем! Благодарить не надо, отработаешь! Кстати, можешь радоваться, как может радоваться и твой друг. Он чист, а значит, может оставаться с тобой. Советую сделать его летописцем. Руническому письму я его обучу.
Из записей вещего Олега
И тут Великий Арагорн взглянул на нас взглядом, в котором сквозила извечная мудрость, и произнес глубоким голосом на человеческом языке:
