Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
они могут быть и тоньше. Главное, чтобы нижние и верхние листы были толщиной не меньше десяти миллиметров.
Один из мужчин, одетый в светло серый костюм с майкой вместо рубахи, но судя по выправке военный, кивнул и сказал:
— Все правильно, мужики. Ярославна знает, о чем говорит. Такое днище это самая лучшая защита от бомбардировки снизу. Сейчас по точно такому же принципу изготавливают днище на «БТР-90» и поэтому ему не страшны мины.
Все остальные закивали головами и я рассказала им о том, что в каждом таком убежище длиной сто метров без треугольного форштевня и шириной в двадцать пять по внутреннему периметру, высота которого не должны превышать десяти метра, спокойно поместится до двух с половиной тысяч человек и два бульдозера, но внутри него обязательно потребуется установить систему очистки воздуха от углекислого газа, а также взять с собой в убежище кислородные баллоны и кислородные шашки, чтобы не задохнуться, ведь сидеть в них придется не менее двенадцати часов, а то и все сутки. У меня тут же поинтересовались:
— Ярославна, а на фига нам нужны бульдозеры?
— Как это на фига? — Возмущенно воскликнула я — В каждом убежище должно стоять перед выходом, друг за другом, минимум два мощных бульдозера! Поймите, над вами прокатится гигантская волна, скорее всего одна единственная, которая принесет с собой огромное количество мусора…
Кто- то громко воскликнул:
— Ага, всех лабасов с их Таллиннами и Ригами!
— Вот именно! — Согласилась я и продолжила — Как только все стихнет, вы станете открывать герметические бронелюки, их лучше всего делать сейфовыми, и некоторые, возможно, открыть не сможете, но другие-то откроются и тогда бульдозеристам придется поработать, чтобы отгрести мусор и, возможно, грунт от всех убежищ. Только так, сообща, и можно будет спастись. Поэтому-то я и прошу не удивляться толщине днища, стен и перекрытий. Убежище такого размера не сможет разрушить никакая волна. Поверьте, эти расчеты сделаны самыми лучшими специалистами в области фортификации, которые только есть на Земле.
Все тот же мужчина в сером костюме встал и сказал:
— Мужики, Ярославна все правильно говорит. Как человек военный и много чего повидавший, я вам так скажу, в таком убежище и ядерную бомбардировку пережить можно, если поверх него насыпать метров тридцать грунта. Это же просто невероятная прочность будет, но у меня вот какой вопрос к тебе, Ярославна, сколько таких убежищ ты посоветуешь нам построить?
Ну, на этот вопрос я не могла ответить точно, но все же, немного подумав, сказала так:
— А сколько сможете, столько и стройте. В том месте о котором я говорю, их можно поставить хоть все пятьсот, но вы не забывайте, в некоторых вам нужно будет устроить склады для продуктов и всего того, без чего потом будет невозможно жить. В том числе это станки, машины, оборудование. Не забывайте также о скотине, семенах, сельхозтехнике. Псковская область считайте находится чуть ли не в самой опасной зоне, а потому дай Бог, если сохранятся наши леса. Про животных в них я уже молчу. Вот они, скорее всего, катастрофу не переживут.
— Да, это будет настоящий Апокалипсис. — Сказал кто-то и тут же ехидно поинтересовался — Хорошо, Ярославна, я вкладываю в это дело все, что у меня есть до последней копеечке, свою виллу на Лазурном берегу я уже неделю, как продал, но чем ты ответишь, если никакой катастрофы не будет? Ты хоть представляешь, какой это будет для меня облом?
Вздохнув, я улыбнулась, тряхнула головой и воскликнула:
— Ясно чем, своей головой, ну, и сами знаете чем! — После чего подалась вперед и спросила — А чем ты ответишь за свой базар, если эта гребанная комета на нас все-таки упадет?
Тот мужчина в черных очках, который вел сходняк, усмехнулся и сказал мне с улыбкой:
— Не волнуйся, Ярославна, мы Черта за такой гнилой базар догола разденем и в самый последний момент за дверь выставим, чтобы он русалкам хвосты крутил, когда его волна унесет.
Парень по прозвище Черт, почти такой же здоровенный, как и Мишка, тут же поднял руки и со смехом крикнул:
— Все, братва, предъява снимается, как тупая и неуместная. Ладно, Ярославна, не обижайся. Если комета нас по кумполу так и не стукнет, в чем я очень сомневаюсь, мне моя дочка уже плешь проела ею, то мы в этих бетонных подводных лодках либо склады устроим, либо грибы выращивать станем.
— То-то же, Чертило, — сказал, вставая, мужчина в черных очках, и предложил, — так, братва, а теперь, если никто не будет против, мы съездим на место и посмотрим на бугры. Ярославна, твои рисунки мы с собой возьмем. Семен, скрути их.
Мы вышли за ворота, быстро расселись по машинам и поехали в сторону Локни. Неподалеку от этого города, к западу, на холмах большого кряжа,
