Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
Валюха, это их столица, Лхаса, это река Цангпо, в Индии она называется Брахмапутра, а прямо за ней находится городок Гиангзе, но мы будем жить не в нем самом, а километрах в двадцати от него, рядом с шикарным горным озером. Вот там и находится наше ранчо. Оно довольно большое и я теперь крупный скотовод, у меня целых триста яков. Сейчас за ними ухаживают монахи из монастыря Пархор.
Внимательно посмотрев на Димку, я принесла из своей комнаты еще сто пятьдесят тысяч евро и сказала:
— Тебе нужно лететь туда сейчас, Димка, чтобы до холодов построить несколько бетонных бунгало самого простого вида. Их нужно отливать из монолитного железобетона и ставить не на фундамент, как обычно, а просто на груду камней. В общем затарься в Питере оконными и дверными блоками, арматурой, печками-буржуйками, бери еще несколько профессорских семей, но чтобы профессора были не слишком старые и имели детей вашего с Натахой возраста, и создавайте в Тибете маленькую русскую колонию, но только чтобы все было тихо, а не то зачистят.
Димка пристально посмотрел на меня и спросил:
— А их что, ваши, псковские, к себе не пустят? Знаешь, мы ведь тоже с Натахой думаем, а не остаться ли нам здесь.
— Нет. — Твердо сказала я — Летите. Цемент вы и там купите, а вот окна-двери, лучше с собой привезти, и еще несколько семей. Китайцы не дураки, они тоже приказ выполняют, хотя и негласный, а это, Дима, называется — класть яйца в разные корзины.
На следующий день, взяв с того же армейского склада еще оружия и боеприпасов, Димка и Наташа уехали в Питер, а через пять дней, с восьмью семьями преподавателей ЛГУ, улетели. Еще через неделю брат позвонил мне и сказал, что у них уже вовсю кипит строительство и они надеются успеть до холодов, а они были уже не за горами, построить пятнадцать железобетонных, однокомнатных коробок с тамбурами. Дом, сложенный из камней и несколько хозяйственных построек они развалили. Димка счел, что в случае землетрясения они превратятся в груду камней и погребут под собой всех, кто в них находился. Самым же радостным для меня было то, что рядом с ними решили поселиться еще почти два десятка семей, причем это были научные сотрудники, из Пекина, Парижа и Токио. Это окончательно убедило меня в том, что завеса тайны установлена не случайно и я, подумав, дала знать об этом Джимми, а тот еще нескольким людям. Ну, а в августе я получила еще несколько подтверждений тому, что президент не сидит сложив руки, а занят своим делом. Невельский завод АТС, обувная фабрика, льнозавод и молококомбинат, получили большой госзаказ на свою продукцию и работали чуть ли не в три смены без выходных. Ну, а поскольку все эти предприятия принадлежали тем людям, которые были на сходняке, это никак не отразилось на темпах строительства убежищ.
Невель очень быстро окутала собой пелена молчания и произошло это сразу после того, как бесследно исчез местный цыганский барон, а с ним с десятка полтора его приспешников обоего пола. Остальные цыгане сорвались с места и, побросав свои дома, скочевали в Латвию, откуда они к нам и прибыли лет двадцать назад. Ну, тут хотя бы все было сделано тихо, а вот в Великих Луках нескольких цыган-наркоторговцев, а вместе с ними их русских подельников, расстреляли средь бела дня прямо в кафе, где они собрали свой сходняк, причем стрелял не кто-то там, а сами повара и официанты, после чего сели в микроавтобус, уехали и их больше никто не видел. Кроме тех, кто работал на строительстве убежищ. Они стали кормить уже совсем другой народ. Ну, а поскольку милиция приехала только часа через четыре, чтобы вывезти трупы, то всем сразу же стало ясно, что обо всем лучше помалкивать и не задавать никаких вопросов. В общем чуть ли не всю, а может быть как раз именно всю Псковскую область, накрыла пелена молчания и напряженности. Радоваться то по большому счету было нечему.
Однако, вместе с тем стали происходить и другие, ничуть не менее странные вещи. Многие люди, в основном те, про которых слова плохого не скажешь, стали расплачиваться в магазинах не деньгами, а разноцветными листками бумаги. Как то раз баба Катя в кои веки решила зайти в магазин, расположенный в нашем доме со стороны улицы, чтобы купить молока и когда она вместе с Аленкой подошла к кассе и достала кошелек, кассирша улыбнулась ей, дала моей дочери самую большую плитку белого пористого шоколада и сказала, что за все уже уплачено. Баба Катя удивленно ойкнула и стала уточнять, так ли это и кассирша попросила ее не сомневаться. Ну, у моей бабули тут же появилось желание купить еще чего-нибудь вкусненького, но кассирша не дала ей особенно разгуляться, но и пустой из магазина не выпустила, а позвала грузчика и велела принести бабушке «богатырский набор» и отнести его к нам в квартиру. Набор, надо сказать, был просто роскошный
