Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
и в него входило немало таких деликатесов, которые и я не всегда покупала. Когда я приехала вечером из Карасей, баба Катя стала допытываться:
— Валюша, что же это такое у нас в городе творится? Пошли мы сегодня с Аленкой в магазин молока купить, только я кошелек достала, как мне Зина, кассирша, и говорит — за все мол уплачено. Ну, а потом и вовсе что-то странное произошло. Как только я захотела взять для тебя колбаски копченой, так мне какой-то «богатырский набор» вручили, да, еще и до дверей его донесли. Прямо, как в советские времена, набор от профсоюза к Новому году выдали или к какому другому празднику. И вот еще что я хотела спросить, Валюша. У нас что, деньги уже отменили что ли? Передо мной соседка каким-то розовым листком за целую телегу продуктов расплатилась, а ведь продуктов тыщи на две было. Чудные дела творятся в городе. Вчера соседка рассказывала, что в Невеле люди исчезать стали. Нет, нормальные, трезвые, да, работящие никуда не деваются, а вот пьяницы и наркоманы всякие, то ли вслед за цыганами уехали, то ли утопли.
Ну, и что мне ответить ей было на такие слова? Врать бабуле мне не хотелось и я негромко сказала:
— Баба Катя, это, наверное, наша власть за ум взялась.
— Ага, как же, власть, — усмехнулась баба Катя, — тут дело чем-то другим пахнет, Валенька. Участковый-то наш, который лейтенант Зинченко, грубый такой, тот, что людей по домам прописывал за взятки, тоже говорят, исчез бесследно, как и не было его никогда. Неужели народ, наконец, взял власть в свои руки?
Шумно выдохнув, я набралась смелости и сказал:
— Так оно и есть, баба Катя, только ты бы об этом помалкивала сама и соседке своей тоже велела помалкивать.
Моя бабуля покрутила головой и с укоризной в голосе сделала мне замечание:
— Не учи ученую, Валентина. Я, к твоему сведению, девчонкой, связной в партизанском отряде была, так что знаю, что такое конспирация, а за соседку не волнуйся, она кроме как со мной, об этом ни с кем не говорила. Так это что, правда, что народ сам руководить всем стал и больше никому не подчиняется?
— Правда-правда, баба Катя, — сказала я и добавила, — дай мне спокойно поесть и я спать рухну.
Через несколько дней я перевезла Аленку и бабу Катю на озеро. Наступил октябрь, но было еще очень тепло, а самые шумные работы, когда мы пилили металл болгаркой, уже завершились. К этому времени наш спасательный батискаф приобрел вполне узнаваемые очертания и даже более того, неподалеку от него, слева был построен громадный бункер, в который ежедневно загружался керамзит, а справа стадвадцатипятикубовая емкость для бензина. Каждый день на участок приезжали машины и привозили керамзит и бензин. Все чаще и чаще я брала нужные мне материалы на складах бесплатно и при всем этом все молчали, словно в рот воды набрали. По всей видимости люди уже знали, что болтунов и паникеров будут зачищать точно так же, как и всяческое отребье, которого становилось в области все меньше и меньше. Куда они девались, гадать особенно не приходилось, ведь Псковская область это край озер, не говоря уже о том, что болот в ней тоже хватало. Поэтому люди и молчали, боясь попасть в разряд тех, с кем так безжалостно расправлялись летучие отряды братков, разъезжающие по дорогам на джипах вместе с милиционерами, фээсбешниками и военными. Порядок, надо сказать, они навели просто идеальный, хотя и очень уж строгий.
При этом транзитный транспорт следовал через область беспрепятственно, но машины с контрабандой, особенно спиртным и наркотиками, выявлялись чуть ли не мгновенно. И то, и другое уничтожалось прямо на границы, транспорт конфисковали, а водители если это были иностранцы, выдворялись за пределы страны в пешем порядке. Российских же водил довозили до границ области и давали им там пинка под зад. Время от времени я встречалась с Богатырями, они не забывали про меня и частенько заезжали, чтобы посмотреть, как идет строительство батискафа. От них я узнала, что некоторые чиновники сами приходили на стройку и просили дать им в руки лопату. То же самое делали и банкиры. Было удивительно только одно, похоже все знали, что за холмами Бежаницкой возвышенности, на восточной стороне, строится множество убежищ, на этой стройке работало многие тысячи людей, но никто не говорил об этом ни по радио, ни на телевидении, ни в газетах. Более того, строительство велось и на Судожской возвышенности и, вообще, Три Богатыря всерьез поговаривали о том, что они «упакуют» в бетонные подводные лодки чуть ли не весь Питер, да, еще и для лабасов места приготовят, не погибать же им, тоже ведь живые люди, хотя и вредные.
А еще Богатыри говорили, что весной, как только сойдет снег, они начнут перевозить людей в лагеря спасения, которые уже также начали строить рядом с бетонными подводными
