Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
лодками, всех до одного. Хотя они и уговаривали меня не дурить, я все же так и не отказалась от мысли спасаться на батискафе. Невель ведь не был моим родным городом, хотя в нем, начиная с шестидесятого года, жила баба Катя и потому он знаком мне с раннего детства. Вообще-то я если о чем и жалела иногда, так это о том, что не улетела вместе с Димкой и Наташей на Тибет. Вот туда-то я смогла бы забрать бабу Катю, хотя та и говорила, что больше всего хочет только одного, быть похороненной на невельском кладбище рядом с мужем, хотя там в землю был опущен пустой гроб. Настоящая могила дедушки Пети была где-то в Атлантическом океане. В конце октября, когда батискаф был практически построен, нас с Аленкой постигла беда, умерла баба Катя. Еще вечером она была бодрой и веселой, поужинала вместе с нами, легла спать, а утром не проснулась. Когда же я поняла, что мне ее уже никогда не разбудить, то чуть не сошла с ума от горя. Озеро забрало у меня еще одного дорого человека. К счастью Аленка спала, а потому я вместе двумя мужиками смогла тайком увезти бабу Катю в город и пока ею занимались соседки, обмывали и готовили в последний путь, съездила в Караси и сказала дочери, что бабушка приболела и я отвезла ее к врачу.
Баба Катя провела свою последнюю ночь в родном доме, но уже лежа в гробу, а не на своей кровати. Я просидела возле ее гроба всю ночь, а она лежала в нем такая умиротворенная, что от этого мне стало особенно горько. Баба Катя ушла от нас с Аленкой так и не узнав о грядущей катастрофе, а мне теперь предстояло спасаться самой и спасать моего ребенка. Аленку привезли утром, сказав, что бабушка умерла в больнице. На похороны Екатерины Андреевны Ковалевой, вдовы капитана второго ранга, старшего механика подводной лодки «Красногвардеец», собралось очень много людей. Пришли Три Богатыря, надевшие по такому поводу форму солдат внутренних войск с краповыми беретами на головах, а также многие из братков. Гроб для бабы Кати привезли самый дорогой, красного дерева, а на кладбище в ее честь был построен взвод солдат и его опустили в землю под автоматные залпы. Я понимаю, что таким образом братва отдавала дань уважения мне, но в том-то и дело, что баба Катя и без меня была всего этого достойна. Потом были поминки, а вечером я вернулась вместе с Аленкой домой. Мой ребенок хотя и очень тосковал о бабе Кате, все же не плакал, а вот у меня глаза были полны слез, но наутро я проснулась, умылась, мы позавтракали и принялись за работу, чтобы не последовать за нашей бабулей.
Батискаф уже был практически построен. Даже поплавок мы обтянули плотным поролоном в пять слоев, а потом еще и ярко-синей, прочнейшей тканью, пропитанной винилом. У него было две гондолы, одна для Аленки и бабы Кати, снабженная тамбуром, а вторая для меня и Аргона. Главной особенностью спасательного батискафа конструкции Джеймса Дональда Флетчера являлось то, что к нему был прикреплен стальной парус, оснащенный стеклопластиковыми поплавками, и он был оснащен гидрореактивным двигателем. Парус должен был увлечь батискаф вперед сразу же, как только его накроет волна, и потащить вверх, так как он был оснащен еще и крыльями, создававшими подъемную силу. Однако, помимо поплавка, заполненного бензином, а он будет всего лишь не давать батискафу погрузиться на критическую глубину, для того, чтобы он не был погребен под волной и раздавлен теми обломками, которые понесет с собой волна, вверх ему поможет поскорее подняться гидрореактивный паровой двигатель, также сконструированный английскими инженерами. Именно поэтому я и разделила батискаф на две гондолы.
В большой гондоле находился пассажирский отсек и трюм для припасов, а в моторном отсеке четыре баллона кислорода, солярка, чтобы нагревать воду и превращать ее в перегретый пар, а также пульт управления, но это сильно сказано, так как с него я лишь могла отстрелить парус и изменять угол наклона гидрореактивных двигателей. Джимми предложил мне взять на вооружение очень оригинальную систему нагрева воды кислородной горелкой, которая станет разлагать часть морской воды, поступающий в специальную камеру, на кислород и водород, тем самым увеличивая пароотдачу парового котла. Пар, нагретый до температуры в шестьсот градусов, под давлением в пятнадцать атмосфер будет поступать в специальную прямоточную камеру и, смешиваясь с забортной водой, чуть ли не мгновенно охлаждаться, образуя в ней чуть ли не вакуум. Забортная вода будет всасываться спереди и с большой скоростью станет истекать из дюзы, создавая тягу. Такие двигатели уже строились в Англии и Джимми прислал мне их четыре штуки, каждый мощностью в шестьсот лошадиных сил, хотя мне нужны были только два. Прислал он мне и четыре паровых котла, так что от меня только и требовалось, что установить двигатели в головной гондоле.
