Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
дела, а потом сказал, чтобы мы заперлись, я вооружилась, как следует и в случае чего вела огонь на поражение, а он попытается пробиться ко мне. Уже находясь возле моего дома он позвонил во второй раз и сказал, что они приехали. Я выбежала во двор, посмотрела в глазок и ужаснулась, у пяти больших джипов, на которых приехал вместе со своими парнями Мишка, разбили все стекла, а у некоторых из его ребят были окровавлены лица. Все они были вооружены и от них просто жутко несло запахом сгоревшего пороха. Как только я открыла запоры, они распахнули ворота и быстро загнали ворота во двор. Мишка тут же принялся громко командовать:
— Братва, быстро запираем ворота! Подтаскивайте сюда кран и прижимайте их фундаментными блоками. В первую очередь со стороны проезда. С озера они не сунутся.
— Кто не сунется, Миша? — Спросила я встревожено.
Он посмотрел на меня с улыбкой и ответил:
— Да, психи, мать их в дых. Мало того, что народ сбрендил, метаться начал, так еще и синяки откуда-то повылазили. Но ты не волнуйся, Ярославна, у нас все пять джипов боеприпасами завалены под крышу, есть даже гранатометы. Мы будем защищать тебя и Аленку до тех пор, пока с ними не будет покончено.
От таких слов я чуть не плюхнулась в сугроб, но все же устояла на ногах и потерянным голосом спросила:
— Это синяки вам стекла побили?
Мишка отрицательно помотал головой и ответил:
— Нет, это нас так встретили в Плиссах, как только мы мост переехали. Плисская алкашня. Самогонщики. Блин, вот ведь говорил же я, что их нужно под ноль зачищать, пьянь эту и прочую рвань, так нет же, их пожалеть решили. Знаешь, Ярославна, один из них заскочил на подножку джипа, голыми руками стекло разбил и к моей горлянке ручонками-то и потянулся, задушить хотел. Глянул я на него, сеструха, и ужаснулся, это же уже не человек был, а форменный зверь. Хорошо, что я успел ствол из правой руки в левую перебросить и сам его за глотку схватил. Ты не поверишь, Ярославна, мужичонка этот хоть и мелкий, а силы в нем, как в хорошем быке. Две пули пришлось ему в лобешник влепить, пока он копыта не откинул. В общем я приказал всех, кто с истеричного крика на звериный рев перешел, убивать без малейшей жалости. Все, это уже не люди, а какие-то звери.
Кивнув, я сказала:
— Это все массовый психоз. Именно он вызвал эту вспышку насилия. Миша, но они же могут успокоиться?
Мишка дернул плечом и проворчал:
— Обязательно успокоятся, Ярославна, на дне Невеля. В нем раков дофигища, так что будет им кормежка. — После чего слабо улыбнулся и сказал — Нет, эти уже людьми не станут, да, они, по большому счету, ими и не были никогда.
Вскоре я и сама в этом убедилась, когда со стороны Плисс прибежала толпа людей человек под триста. Камни в джипы полетели еще в Невеле и когда ребята Мишки пристрелили нескольких сошедших с ума жителей города, как они сказали, алкашей и бомжей, за ними в погоню бросилась целая толпа, но что самое удивительное, точно такая же поджидала их в Плиссах, сразу за мостом, но уже с камнями и дубьем в руках. Когда они добежали до Карасей, ворота со стороны улицы уже были заложены дюжиной фундаментных блоков и парни спешно подтаскивали их, буксируя джипами. Туда же они потащили и второй подъемный кран. Всего с Мишкой приехало девятнадцать парней и девять, вооружившись автоматами и пулеметами, поднялись на подмостки, которые велели соорудить по всему периметру крепостной стены и даже над воротами Три Богатыря. Сегодня они очень пригодились. Мишка велел мне запереть Аленку в доме и подняться на подмостки, где вложил в руки бинокль и сказал:
— Чтобы потом не было лишнего базара, Ярославна, посмотри на них и скажи самой себе, кто они такие.
Какой же все-таки он умница, этот громогласный, хулиганистый здоровяк, который не смотря на свои почти сорок лет, порой вел себя, как двадцатилетний обормот. Увидев лица тех людей, которые плотной толпой быстро двигались к нашему дому, я ужаснулась. В них действительно не было ничего человеческого. По пути они ворвались в несколько домов и те, словно взорвались изнутри. Через окна наружу полетело все, что попадалось им на глаза, табуретки, старые телевизоры, тумбочки и даже древний холодильник. Однако, в их действиях все же была какая-то осмысленность — они шли по следу машин, словно стая волков, и вскоре приблизились к моему дому, стоявшему на отшибе, между деревенькой, в полутора километрах от нее, и озером Невель. Я так и не смогла заставить себя взять в руки оружие. Даже тогда, когда они сгрудились в кучу и плотной массой пошли на нас всей толпой. Мишка, приказал своим бойцам не спешить, посмотрел на меня, недовольно покрутил головой и взял в руки странного вида гранатомет, короткая труба камуфляжной окраски, с одной стороны из которой высовывалась черная
