Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
стал. Все кто стоя или сидя смотрели на взрывы, молчали. Через сорок минут мы увидели еще более яркую вспышку и ореол вокруг кометы увеличился еще сильнее, однако, она, словно бы стала приближаться быстрее, и, соответственно увеличиваться.
На комету было нацелено штук пять видеокамер, чтобы заснять эту паскудную космическую тварь на память, если об этом будет кому вспоминать. После третьей вспышки, когда комета наткнулась на последний термоядерный барьер, возникло такое ощущения, что эта ледяная тварь рассыпалась тысячами брызг, но на самом деле с ней ничего не случилось, но ореол вокруг нее стал еще больше и плотнее. В это же время мы услышали гул сразу нескольких самолетов, они стали взлетать с аэродромов и улетать от Москвы к северу и югу. Мы посмотрели на комету еще десять минут и в половине четвертого зашли в свои бункеры и быстро задраили двери. В бункерах были установлены, как в кинотеатре, ряды кресел, только это были кресла, снятые с автомобилей, с усиленными хромансилиевыми трубами спинками и прочно приваренными к стоящим на полу опорам. Для меня было приготовлено кресло перед перископом, который позволял мне смотреть вверх, а также на все четыре стороны. Толщина защитных, сверхпрочных кварцевых бронестекол была в нем такая, что они с гарантией должны выдержать удар стихии, но в любом случае к толстостенной стальной трубе еще и был прилажен под потолком мощный гидрозатвор. Жаль только, что я не мог поворачивать перископ, как мне заблагорассудится. В нашем бункере было два таких перископа, а в остальных по одному, чтобы наблюдать за тем, как пролетит комета над нашими головами.
Через перископ я увидел момент входа кометы в атмосферу, она, словно бы загорелась красным светом, и стала с каждой секундой разгораться все ярче и ярче. Наконец комета, оставляя после себя ярко-алый, широченный хвост пламени, пролетела над нашим бункером и мы даже через бетон услышали оглушительный рев. Думаю, что тем, кто оказался снаружи вне укрытия, в этот момент точно стало не по себе. Все, наступило время арифметики, а точнее просто секундомера. Мне осталось только увидеть на западе, куда через все небо пролегла широченная огненная дорога, яркую вспышку и включить секундомер. К тому времени мы все пристегнулись ремнями к креслам и слава Богу, что в каждом бункере имелось по три запасных, на всякий случай. А еще, слава Богу, что после ярчайшей вспышке на небе, озарившей полнебосклона, никто не стал молотить камнем в толстенный люк нашего бункера. В каком-нибудь хреновом голливудском боевике именно так все и произошло бы, чтобы мы потом гадали, открывать дверь или нет, когда счет времени пошел чуть ли не на секунды. Хотя нет, все же на минуты, если честно. От Москвы до места падения кометы было восемь тысяч километров, а скорость распространения сейсмической волны составляет в среднем восемь километров в секунду, так что подземный толчок мы должны почувствовать не раньше, чем через семнадцать минут.
Какова будет скорость ударной волны никто вообще толком так и не сказал, ведь цифры назывались разные, от двух с половиной и даже до девяти Махов. В общем чем дольше мы будем ждать ударной волны, тем больше шансов на то, что выживем. Вспышку заметили все, а потому наверное каждый боец из группы оперативного реагирования включил секундомер в своем телефоне. Что такое землетрясение с магнитудой в шесть с половиной баллов, я знаю на своем личном опыте. Испытал это ощущение своей собственной задницей, так как в тот момент, проходя службу после первой чеченской войны в Магадане, сидел на бетонном парапете. Сейсмические волны достигли Москвы через восемнадцать минут и девять секунд, и я не счел бы это землетрясение чудовищным, где-то пять баллов, но сейсмологи говорили, что этот толчок вызовет множество землетрясений по всему миру и не ошиблись. После этого еще сорок две минуты нас то и дело трясло, но ни разу сильнее, чем во время самого первого толчка и я с облегчением вздохнул, хотя и понимал, что из-за этой тряски в Москве уже рухнули многие дома и погребли под завалами многих людей. Что же, выживем, будем спасать. Тем более, что среди нас было почти тысяча спасателей. Выглядывать наружу и смотреть, так ли это, я не стал. Зато был уверен, что в нашем районе точно не брякнулся ни один дом. В каждом из убежищ имелись УКВ-радиостанции и возле них сидели на связи самые надежные и выдержанные люди, так что случись что, они нас немедленно бы известили. Пока что все они докладывали, что ничего катастрофического у них не происходит.
Ударная волна докатилась до нас уже с рассветом, через три часа сорок одну минуту, но уже через два с половиной часа мы вздохнули с облегчением, так догадывались — она не окажется смертельной. Зато она все ровно оказалась жутко громкой, просто
