Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
и сделали. Как только с «БМП» слетала после взрыва гранаты гусеница, ее тут же разворачивало и она вставала бортом к наше крепости, а то и вовсе кормой, где дверцы представляли из себя топливные баки.
Первым залпом остановило не десять, а целых тринадцать боевых машин пехоты старого образца, но пока никто из синяков не погиб. Второй залп был уже намного страшнее, так как к Мишкиной безоткатной артиллерии тут же присоединились гранатометчики, стрелявшие из реактивных огнеметов «Шмель-М», а термобарическая граната это страшное оружие. Стрельба велась по команде, залпом и я увидела своими собственными глазами, как целый ряд боевых машин пехоты окутало пламя, а затем услышала оглушительный грохот взрыва, после чего до нас стали доноситься частные одиночные взрывы, это взрывался боекомплект машин. Вслед за этим вспыхнуло горючее и кверху взметнулось пламя и черный, клубящийся дым. Три прорвавшиеся вперед машины были уничтожены точно так же, буквально считанные секунды спустя. Многие «БМП» разворотило взрывами и неподалеку от них валялись на обугленной земле окровавленные, разорванные тела. В живых там не осталось никого. Мишка, который сам не стрелял, а только командовал, встал во весь рост, с презрением плюнул в ту сторону и громко сказал:
— Да, братаны, наделали вы делов, даже допросить некого.
Вслед за ним поднялись все остальные парни и громко, насмешливо засвистели и стали улюлюкать, как индейцы. Я присела на корточки за бетонной стеной и хорошо все видела, хотя в принципе мне нужно было сразу же спуститься вниз, но все утро только и было разговоров о том, что уголовники приговорили меня к смерти. За что? А за то, что я собрала всю псковскую братву, заставила их объединиться и взять власть в свои руки, но не для того, чтобы грабить свой народ, а спасать его от гибели. Вот синяки на меня и окрысились. Правда, со мной случился конфуз. Когда загрохотали станковые гранатометы, а они стреляют до жути громко, я со страха уписалась, а потому как только все мужики вскочили, не помню уж как слетела по лестнице вниз и убежала в дом, где первым делом бросилась в свою комнату, где, прижав к себе плюшевого мишку, сидела на кровати Аленка, и стала переодеваться. Дочка спросила меня:
— Мамуля, что это было.
Снимая с себя спецовку, я ответила дочери:
— Не волнуйся, маленькая, это был гром. Просто гром.
Аленка воскликнула:
— Значит сейчас будет дождь, а потом р-р-радуга!
Иногда моя детишка плохо выговаривала букву «Р» и баба Катя научила ее проговаривать ее раскатисто и громко. Быстро натянув на себя чистые трусики и джинсы, я подхватила ее на руки, всю расцеловала и радостно и облегченно ответила:
— Нет, Аленушка, дождя не будет. Это была зимняя гроза, без дождя, но зато ты теперь можешь выйти погулять по двору.
Застегнув молнию на джинсах, я схватила спецовку и поскорее утащила ее в ванную комнату, после чего вышла во двор. Ко мне подошел Мишка и участливым голосом спросил:
— Что, Ярославна, стошнило? Не горюй об них, сеструха. Эти твари приехали тебя убивать, но этого не случится.
Громко рассмеявшись, я веселым голосом ответила:
— Нет, Мишенька, хуже, я со страху уписалась, а потом как подумала, что братва увидит обмочившуюся Ярославну, так чуть со стыда не сгорела и побежала переодеться.
Мишка шагнул ко мне, прижал к своей широченной груди и рокочущим, громким голосом сказал:
— Ярославна, сеструха, мы все тут костьми ляжем, но никому не позволим обидеть ни тебя, ни Аленку.
После этого Мишка со своими парнями отбил еще несколько атак синяков, в том числе и ночных. Семерых его парней ранило, двоих даже тяжело, но все же не смертельно, но самое главное, все они остались живы. За два месяца братки не только полностью зачистили всю Псковскую область от синяков и психов, которых они уничтожали беспощадно за их зверства, но и перевезли всех людей в лагеря спасения. Более того, в псковских убежищах нашли приют чуть ли не две трети жителей Питера, из второй столицы были вывезены и надежно укрыты сокровища питерских музеев, а также в них надеялись спастись от катастрофы очень многие жители Прибалтики. Наверное половина тех, кто не поддался панике и массовому психозу. Остальные перебрались в Швецию, которую прикрывали и, как говорили специалисты, весьма надежно, Скандинавские горы. В конце апреля во всем Невеле не осталось ни души. Уехали и наши с Аленкой защитники, которые забрали с собой пулеметные гнезда, вдруг пригодятся после волны. Мы остались одни. Последняя весна была на редкость ранней, дружной и теплой, а потому, как только мужчины уехали, мы с Аленкой стали каждый день принимать солнечные ванны, но я все равно надевала купальник. За все это время я так ни разу и не взяла в руки
