Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
емкости, вдруг дождь пойдет. Только вот чем ее собирать, хотя это тоже мелочи жизни, ведь у меня припрятано полрулона толстой полиэтиленовой пленки. Из нее и мешок для воды можно сделать.» Рассуждая таким образом, я достала из дюралевого шкафчика мощные импортный бинокль с лазерным дальномером, Мишкин подарок, потянулась и стала с кряхтением выбираться из гондолы.
В отличие от Аргона я не стала спускаться вниз, а наоборот, поднялась на гондолу, хотя и мне тоже хотелось того же, из-за чего так скулил мой пес. Сначала нужно было оглядеться, а уже потом заниматься всем остальным. Выбравшись на цилиндрическую крышу гондолы, я встала посередине, свалиться с высоты в добрых три метра с гаком на грязную, мокрую траву мне совершенно не хотелось, я принялась оглядывать окрестности сначала без бинокля. Гондола прочно и уверенно стояла, опираясь плоским днищем на ровную, словно стол, вершину высокого и очень большого холма, до края которого она не докатилась всего каких-то сорок метров. Впереди, точнее на юге, куда ушла волна, что меня удивляло все сильнее и сильнее, холм был крутым и под ним внизу блестело то ли небольшое озерцо, то ли огромная лужа, вода в которой, скорее всего, была соленая. Очень жалко. Судя по всему там было довольно глубоко, так как муть уже стала оседать и вода набирала даже не голубизну, а синеву, что явно больше трех метров. Что на юге, что на востоке, севере и западе я видела одно и то же, бесконечную череду холмов. Довольно высоких, метров эдак под двести, двести пятьдесят. Выглядели они весьма невзрачно, так как были покрыты быстро высыхающей под палящими лучами солнца, а потому сереющей грязью.
Судя по положению солнца на небосклоне, было уже где-то половина четвертого, но все же скорее всего три часа пятьдесят две минуты. Если так, то меня занесло хрен знает куда и раз волна умчалась на юг, значит мне очень сильно повезло, что моя гондола не врезалась в горные склоны Южного Урала, по всей видимости она находилась уже ближе к «хвосту» волны, а потому когда встречный поток завернул воду, поплыла на юг и меня запросто могло занести в Казахстан, чего мне очень не хотелось бы попадать никогда. Извините, но я вовсе не желаю становиться наложницей какого-нибудь бая или того хуже, хана. Ну, а женой тем более. Пускай эти бронзоволикие любители кумыса с невозмутимыми, как у Будды, физиономиями и раскосыми глазами, как-нибудь перебиваются собственными красотками и гоняются за ними по своим бескрайним прериям на быстроногих скакунах, а я домой, в Россию хочу, к своей Аленке и Сереже. С горестным вздохом я сказала себе вслух: — «Да, не повезло тебе, Ярославна, если ты и в самом деле оказалась в Казахстане. Впрочем, не горюй, как знать, может быть это еще только оренбургские степи. Тогда купишь себе здесь на память оренбургский пуховый платок и отправишься с первой же оказией в Москву». Аргон, услышав мой голос, в два прыжка забрался на крышу гондолы, лег у моих ног и вывалил язык. Псу явно хотелось пить, а мне не терпелось поскорее оглядеться.
В этой горбатой степи помимо двух длинных борозд, пропаханных в пологом склоне холма, я не увидела ничего интересного, кроме грязно-серых холмов и никаких, даже самых малейших, в виде хотя бы проселочной дороги, признаков жилья. Одни только мрачные, совершенно безлесые холмы и изредка какие-то кучи, которые в некоторых местах даже образовывали гряды. У меня тут же радостно забилось в груди сердце, так как я сразу поняла, что это может быть и немедленно схватила в руки бинокль. Я стала разглядывать ближайшую ко мне кучу, находившуюся километрах в трех к северо-западу и чуть было не завопила от восторга, так как увидела под быстро высыхающей грязью очертания сразу нескольких автомобилей, а также еще какие-то громоздкие штуковины, за которыми сгрудился целый склад особо ценного имущества. Все правильно, волна поднимала и несла с собой много чего ценного и нужно быть полным идиотом, чтобы не воспользоваться такими подарками. Вот потому-то я и затолкала в багажный отсек своей гондолы добрых шестьсот килограммов инструмента, не говоря уже о маленьком дизельгенераторе со встроенным в него сварочным трансформатором и двадцатью пачками электродов. Прежде чем соскочить вниз и броситься к багажному отсеку, чтобы побыстрее собрать мотоцикл, зачем мучить ноги, когда у меня есть мощный мотик-вездеход, я все же осмотрела другие кучи, ближние и дальние, коих насчитала всего девять штук, причем в общем-то не хилых.
Однако, вместе с этим я увидела, что в степи помимо этого валяется полным-полно вкусной еды, с которой у меня были проблемы, а точнее просто почти не было еды, если не считать двух палок сырокопченой колбасы, мешочка сухарей, пяти пачек печенья и четырех упаковок «Фанты». Для Аргона я хотя бы положила
