Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
мне всегда было грустно и очень обидно. Быть молодой вдовой и оплакивать мужа, которого любила, это больно.
Когда я подъехала к куче мусора, похожей на бархан из-за того, что она имела характерную серпообразную форму, то окончательно почувствовала себя Гаечкой. Та бойкая мышка тоже вечно обследовала мусорные баки и находила в них конструкционный материалы для своих машин. Бархан, сложенный из принесенных в эту степь вещей человеческого бытия, имел в ширину метров шестьдесят и когда я объехала его по кругу, то сразу же поняла, как он образовался. В его основании лежал на боку, крышей ко мне, комбайн «Джон Дир», что я сразу же поняла по зеленой краске, виднеющейся местами из-под грязи. Комбайн это хорошо, комбайн это много прочного железа, но самое главное, огромный бак с соляркой. Вообще-то курочить комбайн ради железа будет полнейшим свинством, чем потом люди будут убирать урожай, не серпами же, а вот солярку можно будет и слить, если она в нем, конечно осталась. Что было за комбайном еще, я не видела, но вот с одного бока за него зацепился задним бампером, перевернутый кверху колесами джип, судя по всему это был кореец «Санйонг», причем тот, на котором ездил еще Чингисхан, очень уж он был ржавым, да, и покувыркался немало, а с другой стороны из-за комбайна более, чем наполовину выглядывал, я просто обалдела — лимузин «Кадиллак». Господи, а вот его-то я и в прежние времена ни за что на стала бы покупать, не говоря уже о своем нынешнем положении. Однако, это все автозапчасти, причем даже с корейца можно было отвинтить кучу гаек. А еще я увидела в бархане очень много сломанных волной веток и тряпья, тоже в хозяйстве пригодится.
Самое главное, я пока что не увидела в этой куче мусора ни одного трупа, но это, скорее всего, еще впереди и едва подумав о том, сколько же людей утонуло, содрогнулась от ужаса. Да, хотя и печальный, но это факт, комета убила огромное количество людей и уже очень скоро их трупы начнут разлагаться. Однако, первой начнет протухать рыба, а ее я заметила вокруг не то чтобы очень много, но же увидел штук пять больших рыбин. Ну, минут двадцать рыба точно подождет, а потому я подъехала к комбайну, но осмотр начала не с него, а с джипа, причем на предмет наличия номеров. Таким образом я могла хоть приблизительно установить свое местонахождение, ведь теперь GPS вряд ли работала, комета точно посшибала сотни спутников. Номерной знак на корейце, изготовленном в середине девяностых годов прошлого века, который не превратился в металлолом видимо только потому, что бегал по здешним степям, был казахским — «M472DBM», то есть зарегистрирована машина была в Карагандинской области. Я тут же подумала: — «Боже, мать, куда же это тебя занесло? Мать ты где, — в Караганде.» Огорченно вздохнув, я стала осматривать комбайн и убедилась, что в отличие от джипа тот пострадал меньше. Протерев тряпкой ветровое стекло кабины, я увидела надпись: — «Лизинговая компания «Урал» город Оренбург».
Сопоставив два этих факта, я поняла, что волна была какая-то чокнутая, раз занесла меня из Оренбургских степей в Карагандинскую область Казахстана, причем в какую-то дикую глушь, и вернулась к мотоциклу. Ну, то, что я оказалась в глуши, а не в городе, меня нисколько не расстроило. Решив, что для начала хватит и этого, сев на мотоцикл, я поехала по степи зигзагами, собирая рыбу и складывая ее в дюралевый ящик, из которого предусмотрительно выбросила поролоновый матрац Аргона. Голод не тетка, по головке не погладит, а потому ею нужно было запастись поскорее, пока не протухла. Некоторая рыба еще была живой. Аргон мне помогал, подтаскивал рыбу и уже через десять минут ящик с бортами полуметровой высоты, был набит ею доверху. Мой трехколесный «Кавасик» даже не заметил веса. Зато я не смогла снять ящик с переваренного багажника. Все понятно, я хотя и довольно сильная, все-таки женщина, а не портовый кран, и потому стала сбрасывать рыбу на траву возле соленого озера. Показав Аргону пальцем на степь, я строго приказала:
— Рыбу, собирай рыбу, Аргон.
Мой пес прыжком отскочил назад, приседая на все четыре лапы и, размахивая своим толстым хвостом, несколько раз гавкнул, словно говоря: — «Слушаюсь, товарищ командир.» Аргон метнулся в степь, а я поехала на холм. «Кавасик» бодро взлетел на него по крутизне. Ну, на нем и не по таким холмам гоняла, а куда покруче. Хорошо, что у меня имелся с собой лишь слегка початый рулон полиэтиленовой пленки, толстая медная проволока, а в оба моторных отсека, чтобы занять чем-то пустое место, я заложила по полтора десятка штук дюралевого конструкционного профиля трехметровой длины. Как только я достала из гондолы все, что мне было нужно, включая автомат и натовскую разгрузку с магазинами и гранатами для подствольника, то первым делом закрыла люки.
