Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
этим я посмотрела на часы, было половина пятого утра. В общем я не спала более суток со всем этим Апокалипсисом, черт бы его побрал, ну, ничего, главное, что и Аленка, и я остались живы, а все остальное уже в моих руках. Пусть кто-нибудь только попробует остановить меня на пути к моей дочери. С мыслями об Аленке я уснула, как убитая, и проснулась, когда солнце поднялось уже довольно высоко и заглянула в мою кабинку. Когда я выбралась наружу, то сразу же радостно заулыбалась. Вокруг меня, куда ни глянь, расстилалась цветущая степь и все сверкало яркими красками, даже кучи принесенного волной, нет, не мусора, а всяческого добра. А еще меня удивило, что трава за ночь здорово подросла, чуть ли не вдвое. Аргон, между прочим, уже позавтракал и когда я подошла к нему, из его пасти торчал рыбий хвост. Улыбнувшись, я погладила пса по голове и он радостно завилял хвостом.
Мой пес никогда не унывал, а стало быть и мне не имело никакого смысла впадать в уныние и тоску и я сказала себе: — «Все в порядке, подруга, Аленка жива, ты жива и Сережа тоже жив, принимайся за работу.» Легко сказать, принимайся за работу, а с чего тогда прикажете начинать? Подумав, решила начать с самого главного, с завтрака и достала палку сырокопченой колбасы, нарезала ломтиками треть, есть мне хотелось просто неимоверно, достала шесть больших сухарей, банку «Фанты», пачку печенья, сложила все это в подсумок и, подумав, надела на себя разгрузку с боеприпасами и вложила в левый нагрудный карман, пришитый наискосок, нож «Катран», который так нахваливал Мишка за удивительную прочность клинка, а к поясу прицепила испанский нож выживания «Король джунглей». Он был побольше размером и в его рукоятку чего только не было напихано. Забросив за спину автомат, он теперь должен стать моим вечным спутником, как и Аргон, если я хочу выжить и увидеть дочь, я сложила в ящик все, что могло мне вскоре понадобиться, закрыла люк гондолы, села на мотоцикл и поехала к мешкам с водой. Напоив Аргона вдосталь, я поставила перед собой на бензобак кружку с водой и, макая в нее сухари, позавтракала. Попробовав на вкус кусочек рыбы, я решила, что ей нужно еще полежать в рассоле, а потому все-таки перетащила волоком мешки с водой, ужасно тяжелые, и уложила их рядком на склоне пригорка.
Поставив мешки с морской водой вертикально, я чуть по чуть все же умудрилась раскрыть все три и привязать полиэтилен к стойкам, пусть лишняя вода выпаривается на солнце, а то уже палило нещадно. Вообще-то мне теперь срочно требовались какие-то более удобные и надежные емкости для воды. Впрочем, все зависело от того, что я найду в тех кучах, которые притащила вместе со мной сюда волна, а их ведь было аж девять штук. К ним-то я и направилась ближе к полудню и принялась планомерно объезжать одну за другой. Боже, чего только не приволокла в эту безлюдную степь волна. Тут были и какие-то телеги, и холодильники, и телевизоры, причем практически целые почему-то, несколько мотоциклов, ну, мне и своего хватит, легковые автомобили, они мне даром не нужны, парочка колесных тракторов, уже получше, но когда я подъехала к седьмой куче, то и вовсе завизжала от радости, так как нашла то, что мне было нужно больше всего — грузовой автомобиль «Урал», причем не абы какой, а самый для меня ценный, кунг в военном исполнении, авторемонтная передвижная мастерская «ПАРМ 4784» на шасси автомобиля не просто повышенной, а жутко повышенной проходимости «УРАЛ-4320-1912-40» с расширенной базой.
Честное слово, я чуть не расплакалась увидев этот девятиметровый, почти, да, что там почти, просто новый грузовик с широченными и оттого чуть ли не шарообразными колесами с высоким протектором, навалившийся бортом и потому изрядно смявший, автобус «ПАЗ». Соскочив с «Кавасика», я бросилась к своей находке, за которой громоздилась высокая куча других подарков буквально взлетела на капот «Урала» зеленой, камуфляжной расцветки. Заглянув через стекло в кабину, я убедилась, что в ней нет водителя. Оба стекла на дверцах были открыты, а потому внутрь кабины набилось чуть ли не полтонны, если не больше, грязи, в которой, однако, я разглядела деревянный ящик с какими-то банками. С опаской посмотрев на кучу, над моим «Уральчиком» возвышался, смешно сказать, казахский супермаркет, который принесло, судя по надписи, из какой-то Шалгии, даже не знаю, где это, и поняв, что меня не завалит, я, сняв автомат и разгрузку, просунулась в кабину и вытащила самый обычный ящик с гнездами, в которых обычно перевозят бутылки, завязший в подсыхающей грязи. Как только я стерла рукой грязь с первой же банки, то снова радостно завопила — это была шестисотграммовая банка говяжьей тушенки. Выбравшись с банкой из кабины «Урала», я тут же обтерла ее первой попавшейся мне под руку тряпкой, мигом вскрыла и принялась
