Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
есть тушенку с ножа с двумя оставшимися после завтрака сухарями. Она была просто безумно вкусной и судя по маркировке, изготовленной недавно.
Основательно подкрепившись и угостив тушенкой Аргона, я вздохнула, покивала головой и принялась растаскивать кучу, из которой мой «Уральчик» высовывался едва ли на треть. Никаких других, более важных задач я перед собой уже не ставила. Даже в своих самых счастливых снах, которые мне могли бы присниться после Апокалипсиса, я точно не увидела бы это чудо, на котором смогла бы добраться до Москвы даже с Чукотки. Реки? Да, плевать я на них хотела! У меня есть два мощнейших гидрореактивных двигателя, а уж на худой конец плот для «Урала» я как-нибудь построю. Первым дело я вытащила из кабины «Урала» ящик с тушенкой, интересно, как он в ней оказался, после чего принялась планомерно растаскивать кучу, раскладывая ее на отдельные кучки — дерево к дереву, ткань к ткани, стекло к стеклу. Трудиться мне, судя по всему, придется очень долго и вот почему: во-первых, слишком уж много в этой куче было полезных вещей, если не считать макулатуру и просто хлам, хотя и он мог пригодиться, но только не мне, а, во-вторых, очень уж велика была куча, под которой оказался погребенным автомобиль и мне казалось, что она становится все больше и больше. Аргон, глядя на меня, тоже решил заняться общественно-полезным трудом и умчался в степь. Вскоре он прибежал обратно и притащил мне рыбину, это был палтус размером с колесо «Газели». Я сначала хотела отругать его, но принюхавшись, с удивлением обнаружила, что хотя рыба стала подсыхать, совсем не протухла и сказала:
— Молодец, Аргон. Рыба, собирай рыбу!
Мой пес пулей умчался в степь, а я положила на траву большой кусок брезента, с которого дождем смыло всю грязь и когда Аргон притащил камбалу еще большего размера, положила ее рядом с палтусом. Вскоре к тушенке присоединилось шесть литровых бутылок растительного масла, затянутых к полиэтилен, а еще через какое-то время я вытащила целых три точно таких же упаковки с «Пепси-Колой», «Спрайтом» и «Мирандой», отчего совсем повеселела. Правда, под вечер мне все же взгрустнулось, я продолбалась с этой кучей почти целый день, вкалывала, как папа Карло, перетащила на себе тонны четыре всяческого добра, которое разложила уже довольно большими стопками, а когда взглянула на свой автомобиль, то у меня возникло такое ощущение, что поскребла чайной ложечкой верхушку айсберга. От этого я горестно вздохнула, но потом встряхнула головой и громко сказала самой себе: — «Ничего, подруга, лиха беда начало, зато у тебя теперь есть надежное транспортное средство, которое ты в любом случае должна откопать. В начале восьмого я вернулась к озеру, привезя с собой сначала часть рыбы. Ее Аргон натаскал килограммов под двести. В несколько заходов я перевезла рыбу и все продукты, которые нашла, и занялась рыбой. Первым делом я достала из моторных отсеков все оставшиеся в них алюминиевые профили, воткнула их в землю и развесила на капроновых шнурах для просушки ту рыбу, которую уже засолила, потом выпотрошила всю привезенную и заложила ее в тот же мешок, в котором осталось ведра два с половиной рассола.
Морская вода во всех трех мешках выпарилась за день чуть ли не на треть и если так дело пойдет и дальше, то вскоре у меня появится соль, пусть и морская. Ничего страшного, от нее не умирают. Вообще-то меня стали очень сильно удивлять некоторые странности. В частности то, что я так ни разу и не учуяла еще запаха гниения и разложения. В числе всего прочего, мне попался в куче мусора под руку большой деревянный ящик с посудой, преимущественно алюминиевой. В нем нашлись четыре большие сковородки и потому на ужин я пожарила себе камбалы и съела ее с толстым удовольствием без хлеба, удивляясь тому, что рыба со вчерашнего дня даже и не думала протухать, а лишь просто слегка подсохла. Когда я, еще до ужина, отмыла в довольно-таки соленой воде озера столитровую синюю, полиэтиленовую флягу в которую, не смотря на то, что она была закрыта завинчивающейся крышкой, натекло грязной воды и налила в нее из полиэтиленового бурдюка, положенного на склон, с помощью резинового шланга теплой пресной воды, то выпив несколько глотков, подумала: — «Наверное комета принесла с собой что-то такое, что является отличным антисептиком и консервантом, отсюда у воды такой необычный вкус.» После ужина мне было уже не до размышлений и я отправилась спать. На этот раз я вынула из гондолы все, что только могло мне понадобится, и устроилась на ночлег снаружи. Спать в кресле, хотя оно и очень удобное, под меня изготовленное — врагу не пожелаешь.
Зато во вторую ночь я отлично выспалась, позавтракала вчерашней треской, завернула в станиоль всю оставшуюся и снова поехала на раскоп. Еще вчера я перевела часы
