Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
года на два, а то и все три, ведь я даже то, которое слила, не стала выливать на землю, а намеревалась отфильтровать и регенерировать. Если добавлять понемногу к кондиционному моторному маслу, то уже будет неплохо.
С мыслями о том, где же мне заправляться, я поехала на холм. На его вершине было много места, да, и чтобы ворочать железки, лучше пользоваться краном-укосиной. Больше всего меня радовала сейчас моя запасливость. Вот, спрашивается, для чего я взяла с собой две болгарки, большую и маленькую, а к ним полторы сотни дисков? То-то же, я и сама этого толком не знаю, ведь если маленькую болгарку мой хилый дизельгенератор еще потянул бы, то большую вряд ли, хотя как знать, не такой уж он и хиленький, но даже на него мне было жаль тратить солярку и я по вечерам жила в полной темноте. Подъехав к гондоле, которую я собиралась вскоре опрокинуть набок, чтобы срезать с нее металл, я заглушила двигатель и задумалась. Сверху мне было хорошо видно озеро, его уровень после ливня повысился метра на три и рыба в нем так и не подохла. Вода в нем была чистейшая и я даже несколько раз купалась, благо можно было потом обтереть тело мокрой губкой от соли. Вообще-то вода выглядело довольно странно. Озеро было изумрудно-зеленым и тут меня осенило, а не из-за тех ли зеленых лепестков, которые жили в кувшине? Интересно, а на что они еще способны? Ведь они вовсе не похожи на бактерий, которые вырабатывают метан.
Подумав о зеленых лепестках, я вылезла из кабины, дошла до гондолы и открыла люк. Я сняла один из аккумуляторов моторного отсека и не открывала люк каждые полчаса, так что зарядки еще хватало, но уже не мешало бы его подзарядить. Забравшись в гондолу по лесенке, я достала из ящика акваланг, маску, ласты и стала спускаться с холма. Компрессора у меня с собой не было, но воздуха должно было хватить часов на восемь, а это тоже не мало. В нижнем лагере, в котором уже стояло две палатки и тент от солнца, я первым же делом занялась рукодельем и сшила из сетки от комаров большой мешок и соорудила из нее же и толстой алюминиевой проволоки сачок-совок, после чего разделась, надела акваланг, ласты с маской и отправилась на подводную охоту. Когда я нырнула поглубже, то даже удивилась, как много на дне зеленых лепестков. А вот травы и тюльпанов на дне озера уже не было. Похоже, что их съели зеленые лепестки, но зато на дне появились ростки морских водорослей. Интересно, откуда? Наверное их споры или семена принесли на себе рыба и креветки. Главное было не это, а то, что за каких-то полчаса я наловила целых два мешка зеленых лепестков и выпустила их в ванну, после чего села над ними и стала думать. Переводить двигатель с солярки на метан было слишком хлопотно по одной причине, мне бы потребовалось изготовить для этого мощный насос, чтобы закачивать газ в баллоны, да, и кислород было жалко. Внезапно у меня появилась идея, а что если взять и показать зеленым лепесткам, которые прилетели к нам на комете и как-то сумели выжить, что именно от них требуется? Широко заулыбавшись, я быстро нарисовала эскиз и решила для начала пообедать.
Ну, а поскольку я, как мне казалось, была на верном пути, то открыла в честь такого события не только банку тушенки, но еще и банку грибов, а также банку зеленого горошка, время от времени мне попадались в куче консервы и даже сгущенное молоко, но на этот раз на десерт я решила порадовать себя ананасами. Бедный Аргон, учуяв запах тушенки, чуть из шкуры не выпрыгнул, но ему досталась только миска сухого корма и всего пару ложек тушенки, чему пес также был очень рад. Нет, все правильно, с моего стола ему частенько что-нибудь перепадало, а вот я собачий корм не ела. После обеда я не стала греться на солнышке, как делала это частенько, а поехала к своему складу, где чего только не было аккуратно разложено. Ну, а поскольку точно знала, что мне требуется, то искать долго нужное мне железо не пришлось. Вот уж не знаю, кто это догадался застелить полы в «Пазике», превращенном из автобуса в фургон, листовой двухмиллиметровой, нержавеющей сталью, прием оба листа, шириной в метр, были прикручены саморезами, но я была ему очень благодарна. Именно поэтому я уже через полчаса принялась мастерить, как я его назвала, биосинтезатор топлива. Он представлял из себя две большие, на четверть куба каждая, емкости. Одна, с краном, предназначалась для конечного продукта, а вторая, с перегородкой, не доходящей до дна на треть, была синтезатором.
Во всяком случае, я на это очень надеялась. Поработав сначала болгаркой, а затем спаяв емкости латунью, буры у меня был целый трехлитровый баллон, я вскоре увезла готовую установку в нижний лагерь на «Кавасике» и чуть ли не торжественно установила ее под тентом. Сразу после этого я стала гадать, из чего же зеленым лепесткам будет проще всего делать солярку? Немного подумав,
