Он русский офицер, прошедший через две кровавые войны, вырастивший сына, но расставшийся со своей женой, та не выдержала тягот жизни с простым офицером и ушла к другому. Из-за этого все последние годы Он живёт только своей новой работой на ‘гражданке’ и так руководит подчинёнными, точно такими же бывшими офицерами, как и Он сам, что те прозвали его Батей.
Авторы: Александр Абердин
поступить. Второй иллюминатор я установлю вместо лобового стекла, а третий в дверце второй кабины, но она уже не будет открываться.
В длину моторный отсек, являвшийся постаментом гондолы, имел семь метров, в ширину три, а в высоту шестьдесят сантиметров, так что брони мне вполне хватит и на то, чтобы обшить ею борта кунга на высоту в полтора метра и его заднюю часть, не говоря уже о том, что вся кабина и передняя часть будут бронированными. Разумеется, бронирование будет лишь частичным и в настоящий бронетранспортер мой «Уральчик» не превратится, но тем не менее я смогу на нем спокойно ехать куда угодно и по крайней мере не бояться психов, вооруженных автоматами и даже пулеметами. Сделав эскиз бронирования, я приступила к работе. В «ПАРМе» я нашла десять алмазных дисков для быстрой резки металла и если их хватит, то значит я буду на коне. Ну, а для того, чтобы их хватило, я первым делом изготовила направляющие к болгарке, колесики-упоры и систему водяного охлаждения. Как только оснастка для резки металла была готова, я соорудила из досок помост, включила дизельгенератор, взяла в руки потяжелевшую болгарку, ну, это не страшно, мои мускулы за этот месяц тоже окрепли, установила ее, включила и принялась вырезать первый иллюминатор.
Работала я не спеша, максимально щадя алмазный диск, которому приходилось резать броневую корабельную сталь толщиной восемнадцать миллиметров, но это было все же лучше, чем резать ее бензорезом и в миг прикончить кислород. За пять с лишним часов я вырезала, строго по разметке, первую плиту и как только она свалилась внутрь на деревянную подставку, сама я, аккуратно положив болгарку на помост, сошла с него и тоже свалилась от усталости на траву. Буквально рухнула на нее. Бедные мои ручки, как же они у меня болели. «Нет, за неделю ты точно не управишься, мать.» — со стоном сказала я себе и заплакала. Нет, ну в самом-то деле, разве женское это дело растаскивать и перебирать громадные кучи, мастерить всяческие приспособления, чертовы биосинтезаторы и перегонные кубы, а потом еще и обшивать броневыми листами эту чертову машину, но выжить-то хочется и доехать до своей дочери, черт с ним, с Сережей. Ему в его Москве хорошо, там у него тьма тьмущая народа, а я тут уродуюсь в одиночку, как ежик в тумане. Правда, полежав на травке полчасика, я нашла в себе силы спуститься к озеру, разделась догола, кому я здесь нужна в этой глуши, и вошла в воду. Теплая морская вода мягко приняла меня в свои нежные объятья и я, опершись затылком на деревянную ступеньку помоста, который сколотила из досок, чтобы было удобнее мыть в озере посуду, а также отмывать и отстирывать нужные мне вещи, замерла и расслабленно выдохнула воздух. Аргон где-то рядом с громким лаем гонялся за лисами и шакалами, наводя на них ужас.
Всего лишь за какой-то час морская вода вымыла из меня усталость и я даже смогла немного поплавать, прежде чем выбраться на помост, где у меня имелась даже душевая кабинка. Воду из опреснителя я закачивала в нее электрическим насосом, а не таскала ведрами. Голой я отправилась на кухню, где стоял, сверкая нержавейкой, японский холодильник. Обязательно заберу его с собой. Достав из него пятилитровую кружку, на дне которой лежали друг на дружке и мирно спали зеленые лепестки, совершенно не боявшиеся холода, на комете же прилетели, я отпила несколько глотков вкуснейшей воды. Она быстро придала мне сил и я стала разогревать себе суп из осетрового балыка и вяленой трески, в котором больше ничего, кроме рыбы, не было. Консервы, а их я набрала немало, были отложены на черный день. После обеда я отдыхала еще целый час, а потом оделась и со стонами и причитаниями, снова пошла на свою Голгофу, чтобы вырезать второй иллюминатор. На этот раз работа у меня шла быстрее. В основном потому, что я поняла, соленая вода прекрасно охлаждает алмазный диск я могу давить на него сильнее и потому уже через три часа у меня была готова вторая остекленная бронеплита. Обвязав цепью первую, я вынула ее с помощью крана из гондолы и опустила на землю. За ней последовала и вторая, в общем начало строительству крепости на колесах было положено и, потрудившись до самых сумерек я закончила работу и пошла ужинать вполне довольная собой.
Весь следующий день у меня был посвящен разрезке на куски всей передней части гондолы, сваренной из плоских листов корабельной броневой стали. Эта работа показалась мне просто адовой и утяжеленная болгарка стала для меня просто каким-то проклятьем. Ну, это были пока что цветочки. Когда я покончила почти со всей мордой гондолы, кроме ее нижней части, мне пришлось помучиться, чтобы опрокинуть ее на бок, а затем и перевернуть кверху брюхом, чтобы было легче резать металл. Хотя я и делала это с помощью лебедки, мне несколько раз приходилось начинать все сначала,
